Где-то на краю света стр. 126
было на них никаких погон.
– Да как вам сказать, Юлия. Всяко ведь у нас бывает. И народу у меня в подчинении полно, и народ этот всякий-разный. Вдруг ни с того ни с сего кто-нибудь начнет бузить, или с перепою, или так, от нечего делать, и не унимается никак! И если раньше мне унимать приходилось, то теперь…
– Что тепе-ерь?
– Теперь они сами унимаются, – произнес полковник задумчиво. – Только подойдешь, глянешь, и все. Даже слова говорить не надо. Вот как будто у меня за спиной этот самый медведь появляется. Стоит и смотрит. А людям этого не понять. Страшно людям-то…
За столом стало тихо, все как будто задумались, а может, представляли, как за спиной у полковника появляется медведь.
Фотограф Георгий Шахов, видимо приехавший из «Пурги», принялся рассказывать, как на Камчатке снимал медведей длиннофокусным объективом, а их там такая прорва!.. Заповедники кругом, стрелять нельзя, вот и расплодились.
– Мы поедем, Саш, – тихо сказал Багратионову Олег, и тот кивнул как ни в чем не бывало.
Одним глотком Преображенцев выпил кофе из крохотной чашечки, подставленной Таней, и потянул Лилю из-за стола. Ему все время приходилось ее тянуть за собой, и она почему-то шла и слушалась, как будто лишенная собственной воли.
– Завтра поговорим, ладно, Саш?
– Мне завтра Роману Андреевичу отчет давать.
– Мы еще до отчета поговорим.
Странное дело, даже Юлька Костина ни о чем не стала спрашивать, и язвить, и насмешничать.
– Поезжай, поезжай, – сказала и Таня и, кажется, украдкой Лилю перекрестила, – мы тут прекрасно устроимся. И подружку твою устроим. Не беспокойся ни о чем.
Но Лиля и не думала беспокоиться! Она была уверена, что эти люди – сильные, уверенные, ходившие на медведей – и без нее разберутся наилучшим образом.
На улице было холодно и пришлось сразу же накинуть капюшон и застегнуть под подбородком неудобную костяную пуговицу.
Звезды высыпали над сопками, и на той стороне лимана было светло, но как-то странно, как будто залитая стеклянным ледяным светом неподвижная картинка закрывала полмира, от края до края.
– Как красиво, – сказала Лиля. – Так не бывает.
– По-всякому бывает.
– А почему… так неподвижно?
Это был странный вопрос, но Олег понял, что она имеет в виду.
– Холода пришли. В Анадыре настоящих морозов не бывает, но первые всегда так приходят.
– Весь мир застывает?
Он улыбнулся:
– Весь мир меняется, Лиля. Постоянно. И сейчас он изменился.
Она вздохнула и взяла его под руку.
– Куда мы едем? – спросила деловито. – В гренландского кита?
– В какого… кита?
– Твой дом похож на кита.
Ему и в голову не приходило, что его дом похож на кита!
– Я никогда не жила внутри кита, – сказала Лиля, потянулась и поцеловала его около губ.
Дыхание застывало морозным облачком на щеках и меховой опушке капюшона, и лицо ее казалось совсем чужим и странно прекрасным. У людей не бывает таких прекрасных лиц.
А может, именно такое лицо было у той женщины из легенды, которая на галечной косе дожидалась, когда из холодного моря выйдет ее возлюбленный?
Он взял ее обеими руками за шею, повернул так, чтобы стеклянный свет залил светлую кожу, и некоторое время смотрел.
– Скажи что-нибудь на свое языке, – попросила она.
Он сказал.
– Что ты сказал?
Он не стал переводить.