Где-то рядом. Часть 1 стр. 162
Роберт почувствовал себя сейчас убийцей собственного ребёнка и того будущего, что слабой надеждой виделось ему впереди. Всё это вдруг стало несбыточной иллюзией, глупой мечтой. С этого момента надеяться было не на кого, на этом свете Роберт был один. Никто его не найдёт, не сделает жизнь иной. Некому…
Но как он не узнал в мальчике из сна самого себя? Как можно было позабыть кто ты? Ладно, не вспомнить каких-то прошлых друзей, прежних знакомых, можно даже забыть тех женщин, с которыми была близость, но самого себя надо ведь было помнить.
Роберта душил кашель, он отложил сигареты, сел за стол и попытался записать всё что знал о себе, ту информацию, что пока ещё хранила его память. Получилось немного, всего страница. Роберт посмотрел на эти жалкие обрывки собственных воспоминаний и подумал: «А для чего они мне?».
Он снова закурил, заказал плотный ужин, сел на диван и включил телевизионный экран.
Зачем воспоминания тому, кто живёт сегодняшним днём? Кому нужны старые записи, связь с которыми утрачена навсегда? Для мучений пережитками прошлого? Нет, лучше всё забыть.
Всё забыть.
Вскоре Роберт уснул под звук шумных голосов, раздающихся с экрана. Спал он крепко, ему больше ничего не снилось. Синеглазый мальчик больше не приходил будоражить сон Роберта, он исчез.
На следующий день Роберт покинул свою, теперь уже бывшую, квартиру.
ОдиночествоРоберт шёл по улице, в руках его была нагруженная до верху продуктами сумка. Ноша была тяжела, и Роберт, то и дело ругаясь, останавливался, чтобы переложить свой груз из одной руки в другую. Ветер жёсткими порывами вздымал с дороги пыль, и та колкая, едкая, жгла Роберту глаза.
Очень хотелось курить, но Роберту ещё несколько лет назад пришлось распрощаться с этой привычкой, потому что и без неё его донимал бесконечный кашель.
Роберту шёл шестьдесят восьмой год. Жил он в пыльном городском квартале на самой окраине города. Когда-то на этом месте был заброшенный пустырь, теперь же высился целый район дешёвых многоэтажек. Дома эти выглядели однообразно, серо и убого.
Роберт очень жалел, что не может уже позволить себе доставку продуктов на дом.
Магазин находился неподалёку, но каждый выход из дома Роберт считал настоящей пыткой. Вот и теперь, чтобы вернуться в свою квартиру предстояло ещё восхождение на предпоследний этаж огромного многоквартирного дома, который уже показался из-за угла такого же громадного своего собрата и теперь чернел убогими клетушками окон.
Небольшая квартирка в этом убогом шумном районе — вот то жильё, которое Роберт мог себе позволить. Здесь было шумно и гадко, и жить там, где жил теперь Роберт было сущим наказанием, но Роберт привык. Жил он один.
Ему в его возрасте со многим пришлось смириться. Большую часть времени он проводил теперь дома. Интересов у него было немного, поэтому не было смысла вставать с постели рано, а значит и можно было спать в любое время суток. Друзей у него не было, гостей он не принимал, поэтому не стоило тратить время на уборку своего жилища.
«Старьёвщик идёт! Старьёвщик!» — раздалось из-за угла. Это, завидев Роберта, стали кричать ему вслед соседские мальчишки. Такое прозвище придумали они Роберту за его нежелание опрятно одеваться.
Мальчишки забегали вперёд и, обзывая Роберта, корчили ему