Где-то у Проциона стр. 100
значение переменной в любой точке. А аналог – это график. Там без расчета видно, как располагается кривая…
– Ну! – сказал Кремер.
– Чего – ну?
– Ну – ква!! – процитировал Витька лягушку из анекдота. – Димка, блин! Ты – точно гений! Или идиот… Что будет с графиком, если повредить бумагу?!
– Упс, – сказал Вадим, сообразив, наконец, ту простую мысль, которую пытался до него донести Кремер.
– Так ты что, сразу-то не понял про аналог? – спросил Витька.
– Да понял… – сказал Лунин и шибко потер себя в затылке. – А вот про то, что носитель сушить надо – это уж извини, ты не сказал!
– Да о чем говорить? Обычно мы вообще с неделю или дольше людей не трогаем – чтобы запись закрепилась… Если бы не эти долбаные диверсанты, вас бы спокойно проапгрейдили где-нибудь перед высадкой на Марс – и все дела. А так пришлось повозиться.
– А что, была бы необходимость? – поинтересовался Вадим.
– А чего бы ты на Марсе без внутреннего интерфейса делал? Лапу сосал? Там хронопогреба не будет – у нас мощностей не хватит на ускорение реальности. Только свое собственное время.
– Ага, – сказал Вадим.
– Вот то-то! И вообще – хватит тут лясы точить. Время не ждет. Двигай в санаторий на «сушку», – Витька ухмыльнулся. – А после коррекции орбиты – занимайся
своим непосредственным делом. Новая Утопия ждет от тебя подвига – запуска андроидов в серийное производство!
Глава 2. Санаторий1
Добраться до места оказалось не просто. Внутренний интерфейс, как выяснилось, вовсе не делал человека вездесущим. Он всего лишь позволял произвольно перемещаться между мембранами стационарных телепортов. Вот «уйти в себя» – да, можно было где угодно. Но потом туда же и вернуться. Собственно, в этом случае никакого ухода не происходило: тело-то оставалось на месте, изменялась только скорость восприятия.
Можно было, конечно, «отключиться в «ноль»», а уж потом прыгнуть куда требуется… Однако проделывать такое не рекомендовалось, поскольку данная операция представляла из себя нештатное выключение собственного компьютера, работающего постоянно в многопользовательском режиме. Все равно что нажать кнопку «reset»… Поэтому для входа в «состояние «ноль»» все использовали те же телепорты – отчего Лунин до сих пор ни разу и не наблюдал никого, растворяющегося в воздухе, так сказать, на глазах у публики.
В принципе, смысл в такой организации перемещений был – мало ли куда можно угодить? И с настройкой гораздо проще… Только учитывай, что в нужном тебе месте может оказаться несколько телепортов. И следовало еще иметь в виду темп того времени, в которое отправляешься. Лунин сообразил это не сразу и элементарно запутался. Сперва он прыгнул не к тому выходу, который был ему нужен. Затем, повторив попытку, забыл второпях указать, что направляется в «хронопогреб». И только с третьего захода сумел, наконец, попасть туда, куда надо.
Правда, мерзавец Витька забыл его предупредить кое о чем.
Санаторий представлял из себя примерно тридцатикилометрового диаметра участок девственного леса, скопированного не иначе как с сибирской тайги. И в этом лесу была зима. Градусов под двадцать пять мороза… И еще ночь. И снега по колено. А выходная мембрана традиционно располагалась на холме, оформленном под очередной Стоунхендж. Романтично, конечно, слов нет… Но сейчас Вадим впервые усомнился в правильности такого дизайна. Поскольку, пока он добывал