Где-то у Проциона стр. 49
телеметрию марсианской спутниковой группировки, по ней и размотали. У остальных просто времени на это нет… Ходи – чего ждешь?
– Чего? – переспросил Вадим.
– Твой ход, – Кремер кивнул на доску. – Или отложим партию, раз тебя так достало?
2
Новость Лунина ошарашила. Даже больше, чем предыдущая про Юлю. Он ощутил даже некое облегчение – что в мире бывают и другие проблемы. Хотя парадоксальным образом его тут же начала угрызать изнутри неудовлетворенность от прерванного разговора: как будто от того что-то могло сейчас зависеть… Вопросов о наличии времени у Новой Утопии он Кремеру задавать не стал – с этим все и так было понятно.
– Ну, и о чем ты думаешь? – с любопытством спросил Кремер, наблюдая за интеллектуальными усилиями Вадима.
– Пытаюсь переварить то, что услышал, – хмуро отозвался Вадим. Пошевелив пальцами над шахматами, он двинул фланговую пешку.
– И это правильно! – заявил ехидный приятель. – И каковы результаты?
– Чего ты издеваешься? – спросил Лунин. – Видишь же, что у меня полный ноль по этому вопросу. Лучше расскажи, что мне следует знать. И ходить не забывай! – вернул он шпильку.
– Охо-хо! Все я да я! – картинно сокрушился Витька. – Ты хоть представляешь, что спрашиваешь?
– Абсолютно не! – не без злорадства ответил Лунин.
– Ладно… – Кремер вздохнул. – Попробую вкратце. Ты как развивался глонет – помнишь?
– Тебе что – за все полтораста лет? – удивился Вадим.
– Да нет, не обязательно… Хотя бы с середины прошлого века.
– С середины? – Вадим подумал. – Ну, к двадцатым годам компьютерный бум кончился… Тогдашнее железо достигло своего технического предела. Дальше развитие шло в основном в плане наращивания числа узлов и связей да увеличения возможностей пользовательских оболочек. Сколько помню, там была та заморочка, что тогдашние компьютеры не обеспечивали устойчивую обработку реальных массивов информации в реальном же времени. Проблема «двух эр», так кажется. «Реал информейшн» и «реал тайм»… Поэтому виртуальные машины с терабайтами и терагерцами существовали только в единичных экземплярах. Попытка их тиражирования приводила к неустойчивости и распадению сетей второго порядка. Выйти из положения смогли только в конце двадцать первого века с переходом на квантовый уровень хард-софта, динамическую прошивку и совмещение процессора и операционки. Что мы сейчас и имеем. Основная сеть таких компьютеров уверенно держит примерно равное по количеству число виртуальных машин второго уровня, собственно и составляющих глонет. Так, типа, возникла наша современная информационная цивилизация… И зачем тебе хотелось услышать эти всем известные сведения?
– Ну, все правильно, – Кремер сделал на доске ответный ход. – А особенно правильно насчет виртуальности… Ты в курсе, что только пять процентов от обрабатываемого глонетом потока информации используется потребителями? Всеми – и государственными, и корпоративными, и частными?
– Н-нет… – слегка растерялся Вадим. – И на что же идут остальные девяносто пять?
– Да в основном на обеспечение нужд самой сети. И это, в принципе, нормально. Живой мозг так же примерно работает… Помнишь, как дельфинов пытались разумными объявить на основании того, что у них мозг такой же, как у человека?
– Сложнее даже… – вставил Лунин. – А что, они-таки оказались неразумными?
– Темнота… – проворчал Кремер. – Они ими никогда и не были. А мозг у них такой мощный из-за условий существования. Во-первых, дельфин не спит никогда… Точнее, спит, но каждым полушарием поочередно. Поэтому каждая половинка у него вынуждена работать за полный мозг.