Где-то у Проциона стр. 79
снова вывернулось наизнанку. И понеслось по новой – неизвестно куда, неизвестно зачем, неизвестно как. Сколько раз его схлопывало до состояния точки и размазывало по Вселенной – он не мог бы сказать даже под пыткой. Да и кто он сам такой – тоже. Он не помнил ни имени, ни фамилии, ни планеты Земля. Он – просто был. Или не был – когда схлопывался. А потом был снова. И снова – не был. И это было непереносимо…
Все кончилось совершенно внезапно. По глазам ударил свет, что-то пронзило тело – раз, другой… И Лунин вдруг понял, что лежит на столе томографа – как в день своего прибытия в этот мир – а над ним стоит Башкирцев с инъектором в руке. Лунин рывком сел.
– М-мать! – сказал он. – Что это было?
– Ничего, – ответил Башкирцев. – Чистая психика. Наши эскулапы называют это «дыханием вечности». Или «циклами Брамы». Сознание так реагирует на полное отсутствие впечатлений. Ты как себя сейчас чувствуешь?
– Да вроде все нормально, – Лунин покрутил головой, пошевелился, ощупал себя. – Я здесь, а не на том конце Вселенной.
– Тогда вставай! – Башкирцев отложил использованный инъектор в сторону. – У нас всего пятнадцать минут – не будем тратить их попусту!
Вадим слез со стола. Они и в самом деле находились в
точно таком же помещении, в каком Кремер встречал Вадима после записи. Только саркофагов здесь было два, а не один, как прошлый раз. Они вышли в коридор и так же, как и тогда, добрались до мембраны. Башкирцев шагнул в нее. Лунин – следом.
И окунулся в теплую черноту южной ночи.
Теплый ветерок нес запахи моря, травы, нагретой земли… Через разрывы облаков светила огромная и яркая луна – уже усвоенный Луниным признак искусственной реальности: луна была больше в несколько раз, как и здешнее искусственное солнце. Где-то в темноте отчетливо и оглушительно стрекотали цикады. Лунин с Башкирцевым стояли на вершине холма, рядом с каменной глыбой, на которой чернело пятно телепорта. Вдали перед ними, поднимаясь к горизонту, составленному линией облаков, серебрилось море. Морскую гладь обрамляла изогнутая дуга залива, с одной стороны ограниченная обрывистым мысом, а с другой – горой, очень похожей на Аю-Даг. Ландшафтные дизайнеры явно вдохновлялись крымскими рельефами. Белые корпуса зданий по берегам бухты только дополняли эту картину.
– Ночь здесь, – сказал Башкирцев. Хотя это и так было понятно. – Жалко. Днем было бы лучше. Но ладно… Нам – туда… – Он кивком указал Лунину примерно на середину бухты. – Поторопимся!
Вадим хотел было поинтересоваться, как это у них получится за пятнадцать-то минут, но не успел. Башкирцев ухватил его за плечо выше локтя, шагнул вперед… И Вадим, раскрыв рот, увидел, как земля ушла из-под ног, в ушах загудел ветер, а берег бухты с белыми пятнами зданий стремительно понесся навстречу.
– Некогда нам пешком ходить! – сквозь свист набегающего потока прокричал Башкирцев, каким-то непонятным образом направляя полет на площадку перед одним из корпусов, по виду напоминавших санаторий.
– А… да… Ага… – только и смог выдавить из себя Вадим.
В следующую секунду ноги их коснулись земли.
5
– Черт! Блин! Как вы это?!.. – удивился Лунин, ежась от пробравшего его холода: встречный ветер на такой скорости был совсем даже не теплым.
– А ты все