Гейдар Алиев стр. 4
«нация». В нем сочетались пророческая дальновидность большого политика и отвага полководца. Глубокая образованность и дарованное природой тонкое эстетическое чувство. Великодушный и незлопамятный, он умел прощать тех, кто ненароком ошибся, но неучи, бесхребетники, корыстолюбцы не могли рассчитывать на его снисхождение…
При рождении его назвали Гейдаром. На русском это значит — Идущий впереди, Предводитель. Расскажем, как он рос, как ему открывался мир в родной Нахичевани, затем во всем Азербайджане, — от Каспия до гор, в большой стране, которая называлась Советским Союзом, как он стал политиком и государственным деятелем, национальным лидером, Предводителем народа.
Глава I «Я РОДИЛСЯ В НАХИЧЕВАНИ…»
10 мая 1923 года, Нахичевань«Я, Алиев Гейдар Али Рза оглы, — писал он в автобиографии, — родился 10 мая 1923 года в Нахичевани…» Сколько бы раз ни выводил эти строки — в Баку, Ленинграде, Москве, — всегда вставал перед глазами тихий и добрый город над Араксом. Майские дни в этом городе, пережившем века и тысячелетия, чисты и высоки, как небо над весенней мечетью. И светлы, словно надежда, которую дарит своим родителям новый Человек на Земле.
В один из таких весенних дней в семье Али и Иззет Алиевых родился четвертый ребенок. Назвали его Гейдаром. В память о брате Иззет-ханум, погибшем во время исхода азербайджанцев из Зангезура. Тому Гейдару навсегда осталось двадцать три… Спустя годы в семье Алиевых из рук в руки переходил роман Эюба Абасова «Зангезур». Прочитав два толстых тома, Шафига сказала старшим братьям, что о том же рассказывала мама.
— Ты не ошибаешься, Шафига, — отозвался Гасан. — Человек, написавший эту книгу, очень точно передал боль изгнания.
«Солдаты Андроника Узуняна вошли в село с его нижней стороны. У подножия склона запылало несколько домов. Джомард требовал, чтобы люди, забрав, что можно, с собой, уходили в горы.
Крики ужаса, рыдания женщин, плач детей заполнили село. Казалось, и скалы не могли оставаться равнодушными к трагедии, которая разыгралась на зангезурской земле. Всадники, навьюченные ослы, испуганно мычавшие быки и коровы — все смешалось воедино. В селе остались только обезумевшие от горя старики, не мыслящие своей жизни вне дома».
Пережитое навсегда оставило горький след в душе Иззет-ханум. И хотя она старательно скрывала свою печаль от детей, дочки (они обычно внимательнее сыновей) не раз замечали, как мама украдкой плачет.
Если бы в Нахичевани проводили конкурсы красоты, Иззет, бесспорно, поднялась бы на пьедестал. Но строгие правила женского благочестия, принятые в том краю, таких вольностей не позволяли. Иззет-ханум, как и ее родители Джафаргулу и Сарабеим, и родители их родителей, жила по Корану. Даже сыновья никогда не видели ее с непокрытой головой.
Как-то Шафига в комнате расчесывала маме волосы. В дверь постучали. «Должно быть, Гейдар вернулся», — сказала Иззет и торопливо накинула на голову свой любимый келагай, платок.
По дому, как водится в большой семье, хоть в Азербайджане, хоть на Руси или Украине, больше всех хлопотала мама. Отец, вернувшись с бакинских нефтепромыслов, работал на железной дороге. По случаю рождения Гейдара старый товарищ Алирзы Алиева, паровозный машинист, дал оглушительный гудок из своей железной машины. Тихие овечки чуть не попадали со страха в Аракс, над которым щипали траву. По давней традиции самых близких позвали на плов и шербет.
У маленького крикуна, чей крепкий