Генерал-адмирал стр. 351
сердце штаб-квартиры, не было. Следующее кольцо составляли казармы охраны, склады, коттеджи инженерно-технического состава и мастерские, также обнесенные внешним забором. А уж за ним располагались лачуги прислуги и негров-работников, трудившихся в какой-нибудь из контор или мастерских. Никому больше селиться поблизости от штаб-квартиры не разрешалось. И оба забора, и окрестности днем и ночью патрулировались группами из пяти человек, а ночью к ним присоединялись поводыри с собаками. Что ж, охрану Канареев поставил неплохо. Да и филерская служба, судя по его докладам, у него тоже была вполне. Так что в его службе пока одна проблема — сам Канареев. Кстати, надобно с ним переговорить…
— Викентий Зиновьевич, — тихонько позвал я.
Канареев тут же вырос за спиной:
— Слушаю, Алексей Александрович.
— А не припомните ли, в каких случаях я требовал от вас непременного доклада?
Он мгновение помялся.
— Алексей Александрович, если вы о…
— Я задал вопрос, — оборвал его я.
Канареев напрягся, но голос его, когда он начал отвечать, звучал спокойно и сухо:
— В случаях, связанных с религией, идеологией, крупными персонами и финансовыми структурами и… затрагивающих ближний круг.
— Надо же, — я тоже отозвался совершенно спокойным голосом, услышав который, однако, Канареев напрягся еще сильнее, — не забыли, значит. Ну, тогда пойдемте, поговорим. Не на улице же…
Утро оказалось очень забавным. Как выяснилось, едва я встал, меня соизволила посетить мисс Лоутон. Причем сначала она прибыла в поместье глубокой ночью на ландо. Но охрана не пропустила ее даже через первый периметр. Не положено — и всё тут. Сработано было очень наглядно: один из патрульных лихо сдернул ее кучера с козел и уложил носом в пыль, под дула винтовок Бердана, а старший патруля, забравшись внутрь и ощупав колючим взглядом внутренности ландо (а заодно и соблазнительную фигурку пассажирки, хотя что там было видно, в темноте-то), посоветовал ей вернуться в Крюгерсдорп и заночевать там, поскольку ночью доступ в пределы штаб-квартиры запрещен. И никакие ссылки на наше близкое знакомство мисс Лоутон не помогли, о чем она, кипя от возмущения, и рассказывала мне на нашем совместном завтраке. Вот ведь неугомонная, не поленилась вскочить ни свет ни заря, поднять с постели парикмахера, сделать прическу и примчаться к воротам штаб-квартиры к восьми утра, прямо к их открытию. Да уж, когда срывается так хорошо продуманный сценарий (несчастная усталая девушка после долгой дороги) — поневоле возмутишься.
— Мисс Лоутон, я так и не понял, как мне к вам относиться — как к милой светской даме моего круга или как к репортеру? — светским тоном осведомился я, когда она чуть успокоилась. — Если как к репортеру, то меня удивляет ваше возмущение. По-моему, вы ухватили отличный сюжет. Ну как же — мрачная, окруженная стенами обитель сумрачного русского сфинкса, охраняемая сворами его верных псов, и отважная дама-репортер, не убоявшаяся приблизиться к ней в ночи!
Мисс Лоутон несколько мгновений недоуменно смотрела на меня… и весело расхохоталась. А я любовался ею. Смех ей очень шел. Впрочем, вероятно, смех идет любой девушке, да и вообще любому человеку. Смеясь, мы становимся милы и непосредственны, как дети. Ну, конечно, если это добрый и искренний смех. У нее был именно такой…
— А вы правы, мистер Романов. Эх, жаль, я не додумалась сразу. Но… это имеет смысл