Генерал армии Черняховский стр. 152
бывший адъютант, а теперь порученец подполковник Алексей Комаров. Он поздравил Черняховского и подарил ему погоны генерала армии. Пригласили генерала Макарова, по случаю дня рождения выпили по рюмке водки, хотя Иван Данилович не пил спиртного.
В эти дни прозвучали по радио и в печати еще два приказа Верховного. Один совместный — генералу армии Баграмяну и генералу армии Черняховскому:
«Войска 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов в результате глубокого обходного маневра с флангов окружили витебскую группировку немцев в составе пяти пехотных дивизий. Сжимая кольцо окружения, наши войска сегодня, 26 июня, штурмом овладели крупным областным центром Белоруссии городом Витебск — важным стратегическим узлом
обороны немцев на западном направлении…»
И следующий приказ опять персонально генералу армии Черняховскому, в котором Верховный благодарит, а Москва салютует за освобождение важного железнодорожного узла и города Орша.
В радостный победный день член Военного совета Макаров, наконец, решился сообщить Черняховскому печальную весть о гибели его брата Александра. Макаров получил это известие еще 24 июня, но была очень напряженная боевая ситуация, и он, взяв грех на душу, решил немного повременить. И вот командующий фронтом в добром здравии, окрылен победами, легче перенесет горе.
Командующий закончил разговор по телефону и что-то хотел сказать стоявшему рядом Комарову, но Макаров тихо молвил:
— Печальная весть, Иван Данилович, — помедлил, — брат Александр…
— Что, ранен? — не дав договорить Макарову, быстро спросил Черняховский.
— Нет. Погиб.
Черняховский медленно поднялся и нервно зашагал по блиндажу. Охватившее волнение мигом перенесло его в родное село Вербово. Вспомнились смерть родителей, горькое сиротское детство. Саша остался самым маленьким, ему было тогда два года. Еле-еле выходили, с большим трудом поставили на ноги, учили, помогали. Старший брат Михаил погиб на службе в войсках кавдивизии имени Котовского, когда ему было 24 года. А в 26 лет не стало, вот, и Александра.
— Эх, Саша, Саша! — Иван Данилович тяжело вздохнул. — Когда?
— Двадцать четвертого. Его уже похоронили.
— И ты до сих пор молчал?
— Извини, Иван Данилович, молчал. Считал, так будет лучше. Может быть, проедем на могилку?
Черняховский походил еще с минуту, потом остановился и твердо сказал:
— Не сейчас, позже. Сначала съездит Алексей, — Иван Данилович посмотрел на Комарова, — разузнает поподробнее, что и как, а уж потом съездим мы.
Вот так напряженно живет командующий фронтом, не может отвлечься даже на семейную беду — он только что получил личное указание-директиву Сталина:
«Лично. Командующему 3-м Белорусским фронтом тов. Черняховскому. Члену Военного совета фронта тов. Макарову.
Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:
1. Войскам 3-го Белорусского фронта с ходу форсировать Березину и развивать стремительное наступление на Минск и правым крылом на Молодечно.
2. Не позже 7–8 июля 1944 г. овладеть во взаимодействии с войсками 2-го Белорусского фронта городом Минском и правым крылом занять Молодечно.
Ставка требует от 5-й гвардейской танковой армии стремительных и решительных действий, отвечающих сложившейся на фронте обстановке.
3. Потребовать от пехоты необходимого напряжения сил в том, чтобы она по возможности не отставала от действующих впереди танковых и кавалерийских соединений.
4. О данных распоряжениях донести.
Сталин, Антонов».
Командующий занялся вместе с генералом Иголкиным разработкой мероприятий и организацией боевого обеспечения с целью овладения Минском. Он думал, как бы взять Минск не 7–8 июля, а 3 июля… На Минск он назначил целиком армию генерала