Генерал армии Черняховский стр. 71
ему обязан, а главным образом за его высокую оперативную зрелость, чуткость к людям, умелый подход к подчиненным, видел в нем талантливого военачальника и учился у него. Расставаться с ним было тяжело. Тронуло до глубины души и приглашение Ватутина на дружеский ужин.
— Куда же переводят вас, Николай Федорович? — спросил Черняховский, подавляя нахлынувшие чувства.
— Приказано возглавить Юго-Западный фронт, а на Воронежский Ставка назначила Филиппа Ивановича Голикова.
Надолго запомнился этот прощальный вечер и душевный разговор. Вспоминали о прошлом, заглядывали в будущее. Но не один из них не мог предвидеть тогда тех резких перемен, которые вскоре произойдут под Сталинградом.
С этого дня Черняховский кроме своих забот по 60-й армии, регулярно искал в сводках сообщения о Юго-Западном фронте и что происходит под Сталинградом. Но Информбюро изо дня в день повторяло одну и ту же короткую фразу: «Советские войска вели упорные оборонительные бои с противником в районе Сталинграда и на Кавказе».
В ноябре холода и вьюги «охладили» действия войск.
В 60-й армии изучали юбилейный приказ Народного комиссара обороны. Сталин торжественно провозгласил: «Недалек тот день, когда враг узнает силу новых ударов Красной Армии. Будет и на нашей улице праздник».
Ждать пришлось недолго. Ненастным утром 19 ноября несмолкаемый грохот советской артиллерии в придонских и приволжских степях возвестил о начавшемся контрнаступлении советских войск. На пятый день сражения усилиями Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов в районе Сталинграда было завершено окружение 330-тысячной немецкой группировки.
После разгрома врага под Сталинградом южные фронты приступили к освобождению Донбасса. А войска Воронежского фронта все еще находились в обороне, вели разведку и небольшие бои местного значения. Все понимали, что и на Воронежском фронте бурные события не за горами, и каждый по-своему готовился к ним.
Но, наверное, никто в армии не ожидал предстоящего наступления с такой душевной тревогой, волнениями и надеждами, как сам командарм.
Прошло почти полгода его командования армией. Он уже привык к почтительному обращению к нему со словами «товарищ командующий», в которые вкладывалась и душевая теплота, и вера в своего начальника, в его мастерство, умение добиваться победы малой кровью.
А этого мастерства он как командующий пока еще не проявил. Оборона протекала без крупных столкновений. Ни большого таланта, ни особого творчества, чтобы руководить такой обороной, не требовалось. Оперативные способности, воля и характер командарма, слаженность войск, подготовленность его штаба к управлению войсками в крупных сражениях оставались пока непроверенными.
Все испытания были впереди. И как-то он справится с ними?
Десятки раз Иван Данилович всматривался в развернутую на столе оперативную карту, измерял циркулем, прикидывал, взвешивал, сопоставлял. Главная полоса вражеской обороны проходила по высокому западному берегу Дона. Особенно сильно были укреплены немцами плацдарм между реками Воронеж и Дон и город Воронеж. Летние попытки овладеть городом и отбросить противника за Дон успеха не имели.
Да и теперь такая задача была бы для армии непосильной. Войска располагались с оперативной плотностью 12–15 километров на дивизию. Резервов не было. Чтобы создать необходимую для наступления группировку, надо было или сократить в два-три раза полосу армии, или же значительно усилить ее. А наносить удары по врагу следовало своими флангами, обходя плацдарм с севера и юга.
Так мыслилось Черняховскому предстоящее наступление, и так бы он планировал армейскую