Генетический детектив. От исследования рибосомы к Нобелевской премии стр. 104
природа рибосомы была однозначно продемонстрирована на кристаллических структурах высокого разрешения, полученных другими людьми. К тому времени катализаторы РНК уже были открыты в других контекстах, это сделали Чек и Олтмен. Первая структура цельной рибосомы, полученная в лаборатории Гарри, имела низкое разрешение и строилась на базе атомных структур двух отдельных субъединиц, сделанных в других лабораториях.
Когда мы с ним заговорили об Аде, он сказал, что ее время пришло и ушло. Я ответил, что при присуждении премий нужно учитывать и тех, кто выполнил первопроходческую работу, и ее нельзя отметать лишь потому, что она застряла. Именно Аде хватило проницательности, чтобы осознать, что нужно сделать, чтобы проблема изучения рибосомы поддалась. Она не только проделала подготовительную работу, создав нужный контекст, но и более десяти лет поддерживала проект в жизнеспособном виде, пока не были получены кристаллы 50S, дававшие дифракцию с высоким разрешением. Я добавил, что в одиночку получать премию Ада также не должна, поскольку другие ученые, предложившие новые методы, и выполнили подробные функциональные исследования обеих субъединиц и целых рибосом.
После беседы он попросил, чтобы я кратко записал мою точку зрения и прислал ему. Хотя относительно себя я уже не испытывал оптимизма, все-таки не удержался и приложил к этому отчету аннотированный экземпляр моего резюме – просто на всякий случай. Ни он, ни я на тот момент еще не знали, что это было бессмысленно. Заслуженный ученый прождал слишком долго, выбирая момент для действия.
Времени, чтобы переживать по этому поводу, было немного – ведь нужно было еще писать статьи. Кроме двух статей по EF-Tu и EF-G, которые у нас готовились для Science, мы с Мартином писали большой обзор по рибосомам для журнала Nature, который к тому моменту задержали уже почти на год.
Не успели мы сдать рукописи, как мне пришлось ехать на конференцию в Колд-Спринг-Харбор. В тот год симпозиум был посвящен эволюции на молекулярном уровне к 150-летию со дня выхода книги Дарвина «Происхождение видов» и 200-летия со дня его рождения. Я был знаковым докладчиком по рибосомам в секции о химическом происхождении жизни, а сама секция в основном была посвящена тому, как жизнь возникла из мира РНК. Странно, что в докладчики не выбрали Гарри, ведь РНК-составляющая рибосом в нашей работе была побочной. Моя лекция была о том, что все ключевые сайты рибосомы, полностью состоящие из РНК, образуют пептидные связи и прикрепляются к тРНК. Среди остальных участников секции были признанные РНК-гуру, в частности Том Чек, Джерри Джойс и Джек Шостак, и их выступления охватывали весь спектр проблем: от того, как РНК могла начать самореплицироваться, как белки могли постепенно заменить РНК и превратиться в современные ферменты – вплоть до того, как могли сформироваться первые клетки. Фаворитом нашей секции был Крейг Вентер, прославившийся работой по секвенированию генома, а также попыткой создания искусственных геномов. Он прибыл непосредственно перед выступлением и почти сразу уехал – очевидно, он жил в совершенно ином мире, нежели все мы.
Выступая с докладом, я заметил в первом ряду Джима Уотсона. Позже Джерри Джойс сказал, что тот посетил всего две лекции – мою и Крейга Вентера. «Должно быть, вы у кого-то в шорт-листе», – поддел меня он. Явно не у Уотсона. После окончания секции