Генетический детектив. От исследования рибосомы к Нобелевской премии стр. 108
сказал: «Вы, возможно, не знаете?» «Не знаю чего?» – спросила Вера. Так она узнала новость. Позже, вечером, когда мы встретились, она сказала: «Подумала, какой же ты у меня умный, раз одна из них тебе досталась!» Здесь хочется процитировать Мэрион Пирсон, жену бывшего канадского премьер-министра: «За каждым успешным мужчиной стоит изумленная женщина».
LMB, будучи относительно небольшой организацией, собрала так много Нобелевских премий, что на следующий день один журналист назвал ее «фабрикой Нобелевок». Аарон Клуг отметил, что правильнее говорить не «фабрика», а «ферма» или «сад». Мы засеиваем его и выращиваем людей, а Нобелевские премии – это, в любом случае, просто побочный продукт качественной науки. Тем не менее с годами сформировалась традиция праздновать Нобелевскую премию. Майк Фуллер, который одним из первых вошел в штат LMB, устроил в столовой традиционное торжество с шампанским; так делалось многие десятилетия в честь каждого из сотрудников, получавших Нобелевскую премию. К вечеру люди шли сплошным потоком на верхний этаж, где была столовая. Было много папарацци, и я сожалел, что за эти дни забыл побриться и выглядел нечесаным. Один журналист решил сфотографировать меня в компании всех членов лаборатории, всучил мне бокал шампанского и попросил поднять – что весьма позабавило Даниэлу Роудс, знавшую, что я трезвенник. Я впитывал всю эту праздничную атмосферу, ощущая смесь счастья и облегчения. Все прежние беспокойства и стрессы теперь оказались далеко позади. Хотя сами исследования продолжались долгие годы, это был важный момент и для LMB, и особенно для Ричарда Хендерсона, который чувствовал, что не прогадал, поставив на меня. После праздника мы с Верой отправились домой под дождем, ведя мой велосипед со спущенным колесом.
Глава 19
Неделя в Стокгольме
Вышли две статьи в Science, для которых мы сделали обложку с изображением цельной рибосомы в двух состояниях. Тогда же в Nature вышел обзор, на обложке которого сообщалось, что работа принадлежит нобелиату этого года. Происходящее казалось перебором – я думал, что никто не должен получать такую дозу успеха сразу.
После того как премия была объявлена, телефон не умолкал целых два дня, все эти звонки пришлось перенаправлять на центральный коммутатор LMB. Я был особенно взволнован предстоящей беседой с New York Times и NPR, которые я неизменно читал и слушал даже после переезда в Англию. Любопытно, что, хотя наши гранчестерские друзья узнали новость по французскому телевидению, я не особенно засветился в британских вечерних новостях; не упоминали о событии и многие газеты.
Напротив, был целый шквал звонков от индийских журналистов. Я покинул Индию, когда мне было девятнадцать, и ранее индусы меня в основном игнорировали (кроме коллег по науке). Вдруг я оказался героем общенационального празднества. Некоторые горе-аналитики, как водится, обсасывали тему – а можно было бы заработать эту премию, работая в Индии? – хотя ничего подобного не происходило еще с колониальных времен, когда Ч. В. Раман получил Нобелевскую премию по физике. Мне было приятно получить поздравительные письма от президента США Барака Обамы и премьер-министра Великобритании Гордона Брауна, поскольку я жил в Британии, но был американским гражданином. Но я удивился письмам от индийского президента, а также премьер-министра; ведь к тому моменту я уже больше сорока лет не жил в Индии и большую часть этого времени не был