Библиотека

Генетический детектив. От исследования рибосомы к Нобелевской премии стр. 113

Размер шрифта
-
+
Тема

мест правее от меня, сопровождал немецкий вице-канцлер. Возглавляла процессию Ада, которую сопровождал король, а за ними шли королева и глава Нобелевского комитета. Следующим шел я, и мне компанию составила Виктория, кронпринцесса шведская. Она явно была любимицей прессы, поэтому, когда мы входили в зал, нас ослепило вспышками фотоаппаратов, и я едва видел ступеньки под ногами. Наконец все заняли свои места, и справа от меня оказалась Ада, а слева – принцесса и Том. Выяснилось, что принцесса некоторое время училась в Йеле, и мы с Томом поспрашивали ее об этом, однако разговор не получился таким легким, как общение с Адой, которая с иронией поддерживала наши общие темы.

Музыканты в исторических костюмах исполняли произведения эпохи Возрождения, и ближе к концу банкета каждая группа лауреатов должна была выбрать одного представителя, чтобы тот выступил с краткой речью. По традиции мы с Томом выдвинули Аду (как самую старшую). Она поведала о вызовах, с которыми ей пришлось столкнуться в начале работы (в Израиле ее кудри называли рибосомами), и о том, что белым медведям угрожают перемены климата, еще поблагодарила своего шофера за помощь на минувшей неделе, но ни разу не упомянула по имени ни Тома, ни меня.

После банкета, когда мы стали расходиться, я случайно наступил на длинный шлейф платья принцессы, но, как только мы приготовились идти, она это заметила и вытащила ткань у меня из-под ноги одним натренированным движением. Затем мы попрощались с членами королевской семьи. А вечер продолжался: мы танцевали, проводили время вместе и просто болтали. До самой ночи в Стокгольмском университете шли и другие мероприятия, запланированные после банкета. На следующий день на первых страницах сразу нескольких газет появились фотографии, где мы на нобелевском банкете сидим по бокам от принцессы. Было приятно видеть, что пресса уловила фундаментальную важность рибосом.

Вера и остальные мои гости уехали на следующий день. Я пропустил последний банкет, организованный Стокгольмским университетом, так как мне представилась гораздо более приятная альтернатива: Манс Эренберг пригласил меня и некоторых других исследователей рибосом на обед к себе домой, в Упсалу, после того как я выступил там с лекцией. После всех официальных событий этой недели я наконец-то смог расслабиться и отдохнуть в компании старых друзей, среди которых были и Андерс Лильяс, и Мария Зельмер, когда-то работавшая у меня постдоком, а теперь преподаватель в Упсале. На следующий день я прочитал еще одну лекцию в городе Лунд на юге Швеции – и внезапно все закончилось.

Глава 20

Наука продолжается

После визита в Стокгольм, где пришлось оказаться в центре всеобщего внимания, наступило полное расслабление, а в Кембридже уже стояла хмурая зима. Все это обернулось сильнейшим спадом. Я не мог отогнать воспоминаний о разговоре с Андерсом Лильясом много лет назад; тогда он сказал мне, что Нобелевская премия – как поцелуй смерти. После нее человека постоянно отвлекают, что хоронит его исследования, то есть ломает ту самую часть жизни, что обеспечила ему известность. Но в Стокгольме Гуннар фон Гейне дал мне ценный совет. Он сказал, что только от меня зависит, как мне прожить мою жизнь, но если я хочу продолжить научную работу, то мог бы довести до совершенства пример Рода Мак-Киннона, структурного биолога из Рокфеллеровского

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.