Геносказка стр. 413
меня утомил, — проскрипел Бруттино, опуская дымящийся ствол. — Все время молчал. Можно ли доверять тому, кто постоянно молчит?
— Ты убил его только поэтому?
— Отчасти. Я слишком хорошо знаю ваш биологический вид, Гензель, и знаю, как опасно ему доверять. Перо был человеком. Где гарантия, что он не вздумал бы бежать, узнав о моем завтрашнем представлении? Или не попытался бы украсть мои драгоценные пробирки? Знаешь, иногда мне кажется, что, прожив семь лет рядом с вами, я перенял некоторые ваши черты, и подозрительность — лишь одна из них.
— Что бы ты ни перенял от нас, ты всегда останешься деревом.
— Так и есть.
Переваливаясь с ноги на ногу, Бруттино подошел к Гензелю на расстояние вытянутой руки. Он издавал тонкий запах древесины и смолы, от которого Гензель скривился. Запах этот сейчас казался ему отвратительным.
Гензель, шатаясь, поднял сжатые в кулаки руки.
— Давай, чертово дерево. Покажи мне, чего стоишь.
Бруттино медленно поднял мушкет. Увернуться от него Гензель не пытался — знал, что не сможет. Ему и без того приходилось тратить слишком много сил, чтобы удерживаться на ногах.
— Стреляй, — пробормотал он.
Бруттино молчал, внимательно разглядывая Гензеля. Его пальцы лежали на спусковом крючке, но не нажимали его.
— Интересно, у кого из нас деревянная голова? — проскрипел он. — Знаешь, самая плохая черта вашего вида не в хрупкости и не в жизненном цикле. Она в вашей нелепой и неуместной гордости. Даже попавшись дважды в ловушку, ты все равно считаешь, что имеешь дело с неразумным деревом, ведь так?
— В точку, — Гензель закашлялся. — Ты и есть дерево. Самоуверенное трухлявое полено.
Но разозлить деревянного человека было не так-то просто. Кажется, он отличался невероятной способностью к самоконтролю. И неудивительно. Он не был заложником гормонов и секреций, коктейль из которых постоянно циркулирует в человеческих венах. Он был существом иной природы, бесконечно далекой от человеческой.
— Позови сестру, — кратко приказал Бруттино.
— Что?
— Твоя сестра. Гретель, — терпеливо сказал деревянный человек. — Позови ее. Неужели ты и в самом деле считаешь меня настолько глупым, Гензель? Я же знаю, что она здесь. Она не могла не заявиться вместе с тобой. И сейчас, полагаю, она находится где-то неподалеку. Геноведьмы часто ужасно любопытны, и это редко доводит их до добра.
— Зачем тебе Гретель, чертово полено?
Бруттино вздохнул. В его голосе угадывалось напряжение. Как в скрипе медленно смыкающихся деревянных тисков.
— Мне придется ее убить.
— Почему ее?
— И тебя тоже, конечно. Но она важнее.
— Не будь дураком. Пробирки у тебя. И ты знаешь, что мне тебя не остановить. Но Гретель… Какой тебе прок от ее смерти?
— Твое убийство не принесет мне пользы, лишь незначительное удовольствие. Да, утолять чувство мести способны и растения. Твоя смерть станет лишь приятным вознаграждением за то, что ты заставил меня пережить, не более того. Видишь ли, ты не представляешь для меня опасности. Мое тело сильно и выносливо, а ты уже стар и мало чем способен удивить. Скорость реакции, сила, способность переносить повреждения… ты настолько ниже меня по всем биологическим параметрам, что даже не годишься в противники. Ты попросту не способен меня убить даже в самой выигрышной для тебя ситуации. С точки зрения геномагии, ты не можешь быть моим врагом. Ты всего лишь мошка,