Гептамерон стр. 604
не могла забыть о постигшей ее беде.
– Мне не раз приходилось встречать таких женщин, – сказал Иркан, – они плачут, замаливая свои грехи, и смеются, вспоминая о радостях, которые эти грехи им доставили.
– Я догадываюсь, кого вы имеете в виду, – сказала Парламанта, – женщина эта немало уже посмеялась, пора бы ей и поплакать.
– Молчите, – сказал Иркан, – трагедия, которая началась со смеха, еще не окончилась.
– Давайте-ка поговорим о чем-нибудь другом, – предложила Парламанта, – сдается мне, Дагусен нарушил наш уговор рассказывать только веселые истории, – его рассказ возбуждает жалость.
– Вы обещали, – сказал Дагусен, – что будете рассказывать только о безумствах, и мне кажется, что так оно и было. Но, чтобы выслушать рассказ позабавнее, я хочу предоставить слово Номерфиде – и, надеюсь, она исправит мою ошибку.
– Да, я знаю одну историю, – ответила она, – которую стоит рассказать после вашей, потому что речь в ней также идет о монахе и о мертвеце. Не угодно ли вам ее выслушать?
НА ЭТОМ КОНЧАЮТСЯ РАССКАЗЫ И НОВЕЛЛЫ ПОКОЙНОЙ КОРОЛЕВЫ НАВАРРСКОЙ, КОТОРЫЕ ДО СИХ ПОР УДАЛОСЬ РАЗЫСКАТЬВ восьмой день разговор идет о самых великих безумствах и рассматриваются подлинные происшествия, услышать о которых полезно каждомуВступлениеНа следующее утро сеньоры и дамы послали узнать, скоро ли будет построен мост, и получили ответ, что через три дня
он будет готов. Некоторым из присутствующих известие это было совершенно не по душе; они предпочли бы, чтобы работы тянулись подольше, а вместе с ними и их счастливая безмятежная жизнь. Видя, однако, что остается каких-нибудь два-три дня, компания решила не терять золотого времени, и все попросили госпожу Уазиль преподать им утренний урок благочестия, что она не преминула сделать. Но на этот раз она задержала их долее обычного, ибо до того, как покинуть монастырь, ей хотелось окончить чтение послания апостола Иоанна. И она так хорошо его прочла, что казалось, устами ее святой дух говорил эти исполненные любви и милосердия слова. И, охваченные их огнем, все пошли слушать мессу, а вслед за тем обедать, продолжая обсуждать рассказанное накануне и готовясь сделать новый день таким же интересным, как и предыдущий. Для этого после обеда все разошлись по своим комнатам и пребывали там до тех пор, пока не пошли на привычное место, где они собирались каждый день на ковре из зелени; там их уже ожидали монахи. Когда все расселись по своим местам, зашла речь о том, кто будет начинать.
– Вы оказали мне честь тем, что я дважды был первым рассказчиком, – сказал Сафредан. – По-моему, мы будем несправедливы к дамам, если ни одной из них не придется точно так же начинать день два раза.
– Для этого надо, чтобы нам удалось пробыть здесь еще долго, – сказала госпожа Уазиль. – Иначе одному из мужчин и одной из нас ни разу не придется быть первыми.
– Если бы выбор пал на меня, – сказал Дагусен, – то я уступил бы свое место Сафредану.
– А я, – сказала Номерфида, – уступила бы мое место Парламанте, я так привыкла исполнять чужие распоряжения, что вряд ли могу распоряжаться сама.
Никто не стал с этим спорить, и Парламанта начала так:
– Благородные дамы, за эти дни здесь было рассказано столько разумных историй, что я хочу, чтобы вы позволили мне рассказать сейчас истинную