Библиотека

Гераклейские сказки. Часть 1 стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

бесконечно добрая и очень деятельная, но, как мне всегда казалось, уж слишком простая и немного безалаберная одногруппница, активистка студенческого профкома.

Итак, ЕЕ звали ВЕРА.

Нет, это я сейчас так пишу: «ЕЕ звали ВЕРА». А тогда я про себя, почти безразлично, отметил: «Ага, ее зовут Вера», и продолжил вырисовывать в тетрадке улыбающихся чертиков, гоняющихся за испуганными ангелочками.

А через несколько дней случилась странность.

Заканчивался четвертый час томительных занятий. Препод, по-моему, и сам усыпленный собственным монотонным речитативом, заканчивал лекцию диктовкой контрольных вопросов, когда мой взгляд случайно упал — честное слово, случайно! — на красивую ножку подсевшей на мой ряд Верочки. Ее легкая шифоновая юбочка соблазнительно задралась, открывая красивую линию бедра, а на ее икре… Нет, вы не представляете, как волшебно это смотрелось! На ее икре манящей искоркой повисла нежно-белая тополиная пушинка.

И я, неожиданно для себя, вдруг наклонился, вполне себе таким уверенным голосом сказал: «Вера, прошу прощения, но у Вас тут на ноге…», и снял пушинку с ее подернутой легким майским загаром шелковистой кожи…

Она посмотрела на меня как-то странно: то ли опасливо, то ли выжидающе и …беззащитно, что ли. А я пожал плечами, пробормотал что-то незначительное и выскочил из аудитории.

Мой странный поступок не остался незамеченным. Димон и Борька долго ржали потом в коридоре, хлопали меня по плечам, говорили, что я, оказывается, тот еще пикапер, что вот как, оказывается, нужно девчонок «снимать», за ноги их хватая, и что я — «молоток»!.. А я, непонятно почему, краснел, отнекивался. И потом заявил, что я никакой не пикапер и никого я не «снимал». Что, мол, тоже мне, нашлась Галатея!

Вот с тех пор, среди ребят нашей группы за Верой и закрепилось это имя — Галатея. Даже подружки стали так ее называть….

4. Она

Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю,

Придёт серенький волчок

И ухватит за бочок,

И потащит во лесок….

И накатывает липкий, душащий страх, делающий ноги ватными, а крик беззвучным…

Страх леденит кровь в жилах. Меня бьет озноб.

А я не в силах оторвать взгляд от горящих в глухой ватной тьме двух красных огней.

Это — глаза волка.

Он огромной чёрной тенью громоздится за смутно угадывающимися темными стволами деревьев, жесткими контурами вырисовывается на мглисто-сером фоне клубящегося ночного тумана…

Таким я его увидела впервые в раннем детстве. Он пришёл ко мне в кошмарном сне, чтобы — теперь я знаю! — присмотреться, принюхаться, слизнуть капли моей ауры. Он бродил между мирами … и нашел меня.

Моя душа, в призме незамутненного кристалла детского первобытного ужаса, безропотно открылась ему и, очевидно, чем-то заинтересовала.

С тех пор, врезавшийся в память образ страшного волка с огненными глазницами преследовал меня в детских ночных кошмарах постоянно.

А однажды волк явился мне во сне уже в отрочестве. Тот же мутный туман, опушка темного леса и… я зачарованно двинулась ему навстречу. Я опять жутко боялась, но вдруг поняла, что глаза у него не страшные, а мудрые и спокойные, и что красный свет, льющийся из них, больше не холодит кровь, а, напротив, согревает меня. И, самое главное, от его величественной фигуры веяло мощью, силой и уверенностью, и это рождало в моей душе чувство абсолютной защищенности.

Так мы узнали

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.