Герцог-упрямец стр. 140
Девушка, в восторге глядя на украшение, пробормотала:
– Да ведь на каждую из них можно прожить целый год…
– Положи ожерелье на туалетный столик, – сказала Девина и развязала второй сверток.
Эту шаль она узнала мгновенно – та привлекла ее внимание, как только она вошла в заднюю комнату лавки миссис Доув. Но когда перед уходом Девина спросила, нельзя ли ее купить, хозяйка ответила, что уже кое-кому ее обещала.
Девина подняла шаль высоко над головой, и тончайший шелк заструился точно светящаяся вода. Голубое на кремовом фоне… Будет идеально смотреться с платьем цвета примулы. Девина раскинула шаль по спинке дивана. Из всех сегодняшних покупок эта восхищала больше всех. Оказывается, Брентворт все заметил и все понял.
Тут Шарлотта приступила к выполнению своих обязанностей, и Девина покорно подчинилась, хотя к тому, что за тобой ухаживает камеристка, еще требовалось привыкнуть. При мысли, что она будет лежать в постели до тех пор, пока другая женщина не придет, чтобы ее поднять, Девина едва не рассмеялась. Она очень сомневалась, что когда-нибудь к этому привыкнет.
Когда Шарлотта вымыла ее и причесала, Девина надела ночную рубашку и, отпустив девушку, накинула на плечи шаль. Шелк ласкал обнаженные руки, но вместе с муслиновой рубашкой это выглядело довольно нелепо.
Чувствуя себя дерзкой и порочной, Девина сняла рубашку и снова закуталась в шаль. Шелк вызывал во всем теле греховные ощущения. Она села за туалетный столик и стала застегивать на шее жемчужное ожерелье.
Тут чьи-то руки забрали его у нее и довершили дело. В зеркале она увидела Брентворта в парчовом баньяне с V-образным вырезом.
Девина провела пальцами по жемчужинам.
– Они прелестны. Спасибо тебе – и за это тоже. – Она тронула пальцами шаль.
Руки мужа повторили ее движение, затем скользнули на плечи – и еще ниже, к грудям.
– Это ты прелестная. Драгоценности и шелка – всего лишь украшение.
Эрик продолжал ласкать ее, стоя позади, и его сильные руки были видны в зеркале, когда он прикасался к ней. Смотреть на это и одновременно ощущать – Девину это очень заводило. Она тихо застонала, а муж откинул в стороны края шали, обнажив ее груди. Снова застонав, Девина выгнула спину, а Эрик тем временем теребил пальцами ее соски, уже давно отвердевшие. Возбуждение все накатывало и накатывало, и в какой-то момент, забыв обо всем на свете, Девина спросила себя: «А можно ли мне? Осмелюсь ли я?»
В следующее мгновение она вспомнила слова мужа – «никаких правил».
Она была искренней в своей страсти. И абсолютно свободной. А все то, что Эрик с ней делал, – прекрасно.
Сейчас она распростерлась в небольшом кресле, раздвинув ноги, а концы шелковой шали струились по ковру. Груди ее высоко вздымались, соски потемнели, и она содрогалась всякий раз, когда муж их ласкал. Чуть приоткрыв губы, Девина наблюдала за ним из-под ресниц.
Муж легонько прикусил сосок, и Девина негромко вскрикнула, потом – еще раз и еще; голос ее звучал все громче, по мере того как разгоралось желание. В какой-то момент она вскинула руку и крепко обхватила мужа за шею, привлекая к себе поближе. Обхватив лицо Эрика ладонями, Девина прижалась губами к его губам, одновременно расстегивая на нем баньян.
Несколько секунд спустя он
его