Герои классики. Продленка для взрослых стр. 408
выше людей, которые его окружают, и не знает, как избавиться от холодного чувства презрения к ним, к их слишком мелким интересам и слишком пошлым привычкам. В итоге, не удовлетворяясь любовной игрой, Печорин все время ведет игру с жизнью и смертью. Он бесстрашно идет с «ундиной» на ветхом ялике в открытое море, хотя не умеет плавать, стреляется с Грушницким, зная, что тот может его убить, спокойно ставит на место пьяного господина, смутившего Мери, хладнокровно захватывает пьяного казака, только что зарубившего Вулича. Более того, не находя выхода из мучающих его противоречий, он бессознательно ищет смерти, словно надеясь, что она освободит его от безысходного, беспредельного страдания.
Ставя подобную личность в центр своего повествования, Лермонтов обрывал последние связи с моралистической традицией предшествующей литературы; ни он, ни рассказчик не знают ответа на поставленные вопросы; ни он, ни рассказчик не выносят приговор запутанному, гибельно прекрасному герою. Карамзинский опыт «портрета души», с отказом от моральных приговоров, доведен здесь до итога и предела.
«Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых… Старая и жалкая шутка!…Будет и того,
что болезнь указана, а как ее лечить – это уж Бог знает!».
Сама фамилия Печорина отсылает читателя к Евгению Онегину, подчеркивает литературную связь между пушкинским и лермонтовским героями, придает им типические черты. Гидронимическая фамилия Печорин заведомо литературна: родовое имя русского дворянина не могло быть образована от названия крупной реки, в противном случае Онега, Лена и Печора должны были бы полностью входить в состав родового имения, что невозможно по факту. Онегин и Печорин близки и по возрасту, и по социальному положению, и, главное, по мироощущению. Богатые, знатные, привлекающие женщин, оба они ощущают себя лишними людьми-, ни одно призвание, ни одно поприще не может их увлечь. Но если Онегин в конце романа обнаруживает в себе способность перемениться и оставлен автором на распутье, то в «Герое нашего времени» финал – закрыт, поскольку Печорин герой обреченный. Он не может жить в «скучной» России, стремится на «яркий» Восток (видимо, в надежде приобрести новые впечатления). Но убежать от себя самого, от своего всесжигающего, всеразъедающего индивидуализма он не может. Масштабная, более чем одаренная личность Печорина словно распыляет себя в никуда, его сильная воля, его едкий ум не находят себе применения. Все уходит в песок, разрешается ни во что.
Для понимания фигуры главного героя полезно также помнить о романах Шатобриана «Рене, или Следствия страстей», Б. Констана «Адольф», А. де Мюссе «Исповедь сына века». У Н. М. Карамзина был неоконченный роман «Исповедь сына века».
Странствующий рассказчик, издатель Журнала Печорина, один из центров лермонтовского повествования. Он вроде бы играет в романе роль формальную – «посредника» между Максимом Максимычем и Печориным. На самом деле это роль невероятно важная, если не ключевая: рассказчик в состоянии понять и штабс-капитана, и Печорина; он не совпадает ни с автором, ни с плавным героем, хотя в некоторых отношениях близкий и тому, и другому.
С одной стороны, параллель между рассказчиком и Героем Нашего Времени всячески подчеркивается. В «Тамани» Печорин едет на перекладной тележке, с