Герой поневоле стр. 241
если не считать того, что видела на ферме, когда была маленькой девочкой. Но я надеюсь, это совсем не то, что ты имел в виду, потому что там я видела, как они кусались, пихались и чуть ли не дрались.
Барин задохнулся от смеха:
— Эсмей!
— Я сказала, что неопытная. Но я не говорила, что я против.
Последовало длительное молчание. Она следила за переменой выражений на его лице, чувствовала, как он легко касается пальцами ее лица, волос. И она отбросила прочь все оставшиеся сомнения.
Церемонии награждения проводятся по одинаковому сценарию. «Интересно, — думала она, — неужели все, кого награждают, так же глупо чувствуют себя, так же далеки в этот момент от того состояния, в котором совершали то, за что теперь и получают награды?» Почему такое несоответствие? Почему, когда она видела орден Звездной Горы на ком-то другом, она замирала в молчаливом почтении, а когда его вручили ей самой, то сначала она вообще ничего не почувствовала, а потом испытывала только чувство стыда и смущения, когда приходилось его надевать. Адмирал Фоксуорт обращался с краткой речью к каждому, кому предстояло получить награду. Она понимала, что остальные вполне заслуживают эти награды. Но что касается ее самой… Тут что-то не так.
Она вспомнила сеансы терапии. Из темноты выплывало ее собственное лицо. Она сама реальный человек… Она сделала то, что сделала, и все эти слова похвалы обращены именно к ней. Но что-то ее все же волновало… Она попробовала вытащить это из глубины души. Почему другие заслуживают наград, а она нет? Внутренний голос говорил ей: «Ты ее не заслуживаешь». Теперь она знала, как ответить на это, знала, откуда идет этот голос, могла вытащить его с корнем, независимо от того, прорастет семечко снова или нет. Но что еще? Если она действительно станет достойной награды, если ее публично признают достойной награды, тогда… тогда что? Тогда кто-нибудь может смотреть на нее, как она когда-то смотрела на молодых людей, которым вручали ордена. Они будут ожидать от нее соответствующих поступков, поступков, достойных полученной награды.
Она едва не улыбнулась про себя.
Она помнила, как давным-давно, еще до того страшного дня, инструктор по верховой езде наставлял незадачливого ученика: «Не говори мне только, что я дал тебе непосильное задание. Заткнись и поезжай дальше». А потом посмотрел на нее, на маленькую девочку, едва достававшую до коленей больших лошадей. Она наблюдала за всем происходящим из-за барьера манежа.
— Вот, смотри, — сказал он ей, подхватил ее на руки и посадил на другую лошадь.
Она первый раз в жизни оказалась верхом на настоящей лошади, не на
пони. Она не боялась, и дух захватывало. Она еще была слишком мала, чтобы no нимать, что не сможет сделать того, что ей велели. Было ощущение, что она летит, — так высоко над землей она оказалась и так быстро неслась. Она даже помнила, как она тогда улыбалась.
— Именно так, — сказал инструктор, снимая ее с лошади. А потом наклонился к ней и тихо добавил: — Будь и дальше такой же, малышка.
Она уже не ездит верхом на пони, она вышла в большой мир. Перед ней большие лошади и большие препятствия, и ей нужно не сдаваться, даже если они станут еще больше…
— Лейтенант Эсмей