Героинщики стр. 1199
к грузовой площадке перед хранилищем, где поддонах лежали сложенные друг на друга пластиковые контейнеры.
- Там точно героина не будет, - цедит Мэтти, - только лекарства. Морфий где-то запирают на ключ.
Видя логику в его словах, Рентон все же настаивает.
- Хотя они и запечатаны, - говорит он и берет металлический лом из своей сумки «Силинк», - мы должны убедиться в этом, прежде чем вторгаться в их лабораторные склады.
Кизбо и Кочерыжка берутся за руки и прыгают вместе по кругу в неистовом торчковом танце. - А вот и мы, а вот и мы ... - задыхаются они в эйфории, как вдруг их внезапно заставляет умолкнуть пронзительный, разрывающий, турбированный вой сирены. Кажется, он вырывается из недр земли, отражаясь в их резиновых подошвах и приковывая их к месту. От этого звука чуть не лопаются барабанные перепонки, оглушая их. Они едва слышат крики охранников и лай собак. Страх побуждает их удрать из-за изнуряющей какофонии обратно на пристройку.
Они не оглядываются, ни один из них. Первым подбегает Рентон, он смыкает ладони, опираясь на которые сначала Кайфолом, затем
Кочерыжка залезают на желоб. Взбираясь на крышу, он видит, как озаренный луной силуэт, похожий на скелет, Дэниэла Мерфи, исчезает в темноте, что означало, что Кайфолом тоже уже пересек насыпь.
Рентон только теперь решается взглянуть назад. Бросается в глаза куча преследователей, стоят кучей на затененном двору собаки и люди неистово вопят, отдавая указания друг другу. Несмотря на крики и рычание внизу, он забирается на доску. Наверху он оглядывается через плечо и зовет Мэтти и Кизбо к себе на крышу. Здесь его ослепляет свет, и он оступается на доске, и, к счастью, падает на безопасную сторону барьера, где Кочерыжка подхватывает его руку на покатом склоне и выводит на рельсы. Припав ниц, они наблюдают за желто-белым силуэтом Кайфолома, который крадется на юг по пригородному железнодорожном пути.
Рентон с Кочерыжкой видят, как Мэтти забирается на крышу, освещенный фонариками охранники. Кизбо уже на водосточной трубе, охранники почти схватили его, овчарке не хватило дюйма, чтобы схватить его за ногу. Когда Мэтти доску к забору, Рентон и Кочерыжка наблюдают за тем, как Кизбо каким-то странным образом заползает на крышу, собаки рычат на него снизу. Кажется, теперь в спектакле участвуют только восемь человек и четыре собаки, гавкают друг на друга, пока их укротители орут в рацию, пытаясь перекричать сирену, пронзительный звук которой похож на крик огромной механической птицы, потомство которого под угрозой. Кизбо уже на крыше. Но когда Мэтти наступает на верхушку ограждения, чтобы начать спуск, он оступается, доска съезжает в сторону и падает в темноту между ограждением и пристройкой. Кизбо скрутили.
Собаки лают, люди окружают здание. Они видят, как Кизбо сначала горестно, потом печально смотрит на них с другой стороны забора. Его лицо искажено болью и безысходностью. Впоследствии оно умиротворяется, его глаза стекленеют в равнодушии. Он садится на крыше, как изможденный наркоманский Будда, окруженный собаками и мужчинами, которые продолжают кричать под ним.
- Пиздец ... Кизбо ... - хрипит Кочерыжка, когда Мэтти присоединяется к их компании на путях.
Рентон вдруг подпрыгивает на месте и бежит, выкрикивая в сторону огороженной территории:
- НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО,