Библиотека

Гибель Осипа Мандельштама стр. 32

Размер шрифта
-
+
Тема

антисоветской деятельности не признаю. <…>

Вопрос: После высылки вам запрещено было проживать в Москве несмотря на это вы почти легулярно наезжали в Москву.

Расскажите к кому и с какой целью вы ездили в Москву?

Ответ: По окончании высылки летом 1937 г. я приехал в Москву не зная того что мне запрещено проживать в Москве После этого я выехал в село Савелово а в ноябре м-це 1937 года переехал в г. Калинин.

Должен признать свою вину в том что не­смотря на запрещение и не имея разрешения я не однократно приезжал в Москву.

Цель моих поездок в сущности сводилась к тому что-бы через Союз писателей получить необходимую работу т. к. в условиях г. Калини­на я немог найти себе работы.

По мимо этого я добивался через Союз пи­сателей получения критической оценки моей поэтической работы. и потребности творческого общения с сов.писателями В дни приезда я останавливался у Шкловского (писатель) Осмеркина (художник) которым я читал свои сти­хи кроме вышеперечисленных лиц я так же читал свои стихи Фадееву на квартире у Ката­ева Валентина, Пастернаку, Маркишу, Кирса­нову, Суркову, Петрову Евгению, Лахути и Яхонтову (актер).

Вопрос: Следствию известно что вы бы­вая в Москве вели анти советскую деятельность о которой вы умалчиваете.

Дайте правдивые показания.

Ответ: Ни какой антисоветской деятель­ности я не вел.

Вопрос: Вы ездили в Ленинград?

Ответ: Да ездил.

Вопрос: Расскажите о целях ваших поез­док в Ленинград?

Ответ: В Ленинград я ездил для того что бы получить материальную поддержку от литераторов. Эту поддержку мне оказывали Тынянов, Чуковский, Зощенко и Стенич.

Вопрос: Кто оказывал Вам материаль­ную поддержку в Москве?

Ответ: Материальную поддержку мне оказывали братья Катаевы, Шкловский и Кир­санов.

<…>» .

Этот допрос наблюдал, спрятавшись между двойными дверями, Павленко, который оказался другом следователя. Для него это был спек­такль, который он пересказывал многим: как Мандельштам был растерян, как у него спадали брюки и он смешно хватался за них и т. д.

Надежда Яковлевна относит этот факт к допросам 1934 года. С одной стороны трудно поверить в возможность подобного любопытст­ва: тогда висела над всеми тень Сталина, при­давливала его личная резолюция. Сейчас же все было проще, у Павленко была своя роль в спек­такле. С другой — Эмма Герштейн, друг семьи Мандельштамов, вспоминает со слов Осипа Эмильевича:

— Он стал мне рассказывать, как страшно было на Лубянке. Я запомнила только один эпизод, переданный мне Осипом с удивитель­ной откровенностью: «Меня подымали куда-то на внутреннем лифте. Там стояло несколько че­ловек. Я упал на пол. Бился… вдруг слышу над собой голос: — Мандельштам, Мандельштам, как вам не стыдно?— Я поднял голову. Это был Павленко».

Рассказывать Мандельштам мог только пос­ле первого ареста и допросов в 1934 году.

Значит, Павленко был причастен оба раза: в 1934-м — соглядатай, в 1938-м — содоносчик.

Лист дела 24.

«Выписка из протокола Особого совещания при Народном комиссаре внутренних дел СССР от 2 августа 1938 г. <…>

Постановили: Мандельштам Осипа Эмильевича за к.-р. деятельность заключить в исправтрудлагерь сроком на ПЯТЬ лет, сч. срок с 30/IV—38 г. Дело сдать в архив.

Выписка направлена: Бут[ырская] т[юрьма] 16.VIII. 1938 г. для направления в Колыму».

Дело поэта слушали по очередности 77-м. Если учесть, что за день

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.