Гибель Петрограда стр. 101
рождения, как то бывало в Берлине. Единственным собеседником его и гостем является здесь все тот же лейтенант Фурст, придурковатый и длинный малый с моноклем в левом глазу, а развлечение все состоит в том, чтобы, сидя на террасе, нить с этим лейтенантом коньяк. А когда в Берлине! Обед с товарищами-гвардейцами, вечерняя попойка к кафе, плясунья Матильда, гром музыки, веселящаяся толпа…
Фон Гильденштубе досадливо крякнул и, чокнувшись с долговязым лейтенантом, проглотил девятую рюмку коньяку.
— Скучно здесь, любезный Фурст, — заметил он, поводя выпученными на красном лице белесыми глазами. И обсосал лимон.
— Скучно, господин майор, — согласился и Фурст, блеснув моноклем.
— Что бы нам такое изобрести, а?..
— В прошлом году, ежели припомните, мы расстреляли негра за то, что он забрался без спроса в крепостной склад; все-таки было небольшое развлеченье.
— Да, помню, конечно, — оживился майор. — Еще фельдфебель Ганс говорил мне тогда, что изобрел особый динамитный патрон и предлагал лучше взорвать им преступника, чем даром тратить казенный порох. Уверял, что негритянскую башку разорвет мгновенно, как бомбу. Жаль тогда я не согласился, надо бы было испробовать.
— Хоть бы напал на нас кто-нибудь, что ли!
Офицеры зевнули и выпили еще по рюмке. Оба томились и изнывали от скуки.
IIФельдфебель Ганс вытянулся на пороге.
— Что случилось? — спросил лениво майор.
— Преступник пойман.
— Какой преступник? Что такое?.. — Майор запрокинулся в плетеном кресле, а лейтенант вскинул стекляшку в левый глаз и окинул фельдфебеля начальственным взором.
Образцовый служака, в сажень ростом, со вздернутыми усами, Ганс оставался невозмутимым.
— Какой-то негр забрел нынче за черту крепостных построек и пойман мною на месте, — доложил он, глядя спокойно в глаза начальнику.
— Не угодно ли будет господину майору решить, подлежит ли преступник военному суду?
— О да, конечно, конечно, будем судить. Пришли его сюда.
Фельдфебель звякнул шпорами налево кругом.
— Что за умница у меня этот Ганс, — вполголоса заметил фон Гильденштубе.
— Золотой человек, — поддакнул лейтенант Фурст.
Двое солдат с ружьями ввели молодого негра. Он одет был в холщовые клетчатые панталоны и держал в руках соломенную шляпу с продухом и большими полями. Черное скуластое лицо его побледнело и казалось оливковым, толстые губы слегка дрожали.
— Как ты попал в крепость и зачем? — сурово спросил майор.
— Я, господин, не здешний, — торопливо отвечал негр, вздрогнув, — я шел с заработков из Аксума проведать мою больную тетку в деревню Ойхе и случайно забрел в ваш лагерь. Прикажите отпустить меня, господин, я спешу, а то старушка, пожалуй, умрет без меня.
Фон Гильденштубе знаком отослал солдат и поглядел на преступника. Невинность его была очевидна. Однако в расчеты майора
не входило отпустить пленника даром.
— По закону ты подлежишь смерти, — сказал он веско, — но я подумаю, нельзя ли будет смягчить твою участь. Расскажи нам что-нибудь забавное и тогда мы тебя отпустим.
Негр огляделся. Бутылки с коньяком и шампанским, монокль Фурста, белые майорские глаза и вся обстановка комендантской террасы, видимо, были ему не по душе. В серых глазах его мелькнул огонек.
— Что же мне рассказать? — упавшим голосом спросил он и переступил босыми, темными, как шоколад, ногами.
IIIОт майора не укрылись свободные движения пленника. Поморщившись, он молвил резко, наливая себе и лейтенанту:
— Расскажи ты нам вот о чем: отчего это у