Гибель Петрограда стр. 121
гордые культурой своей, тайно и явно грабили жителей завоеванных областей, гоняли на работу стариков и детей, выработали особый культ издевательств над пленными, создали закон двойного подданства, секту шпионов и, самое ужасное — оскорбили женщину.
О, сколько гадости в этих поступках. Идите прочь от нас, не оскверняйте славянскую душу: вам никогда не понять ее. Цеппелины и Крупны переделали ваши души, закопали их в стальную оболочку и начинили самомнением, самовосхвалением, себялюбием и непомерной гордостью. Во что вылилась ваша культура? Изобретали не вы, вы только усовершенствовали. Покорение воздуха создали Цеппелины, техника — мортиры, литература — ненависть к русским, медицина — культуру холерных вибрионов для русского солдата. А если ваш парод упорным, усидчивым трудом, кропотливой аккуратной работой, комбинациями того и другого усовершенствовал нечто, именно усовершенствовал, — что ж из этого: упорный труд, аккуратность и терпение если благие стороны души человеческой, то то, что скрывалось за этими благами, выплыло только теперь, на поле брани. Нет в вас изобретательности, находчивости, самобытности, творчества русского человека, все у вас выверено, вымерено, взвешено. Но если только один винт ломается в вашей машине, вы не можете в ту же минуту исправить повреждение, вам нужно время и долгая усидчивая работа. Малейшее отступление от плана — рушит весь план. Вы все предусмотрели, предугадали, предвидели,
но это и повело вас к гибели, ибо в последнюю тяжелую минуту, когда события слагались и протекали не по плану вашему, — вы теряли голову и не находили должного выхода. Вы не можете творить в последнюю минуту. Самомнение, гордость, лесть, низкопоклонство, прислужничество, эгоизм, мания «гиперболизма» о значении своем в мировой жизни — вот пороки, девять десятых которых заполнили душу современного пруссака. И все вы, один за одним, нога в ногу, как солдаты — левой и правой, все наперебой принялись доказывать плохие стороны души своей. И крестьянин, и бюргер, пастор, генерал и писатель. Даже медицина превратилась в ремесло; берлинские врачи понавешали электрические рекламы и по счетам требуют уплаты. О, Россия, далеко тебе до немца.
А кого вы считали некультурным — плакал, при чтении газет, о ваших зверствах, плакал, пораженный дикостью новоявленных варваров 20-го века. Это был наш русский мужик. И теперь идет творить русский чудо-богатырь, показывать миру честную славянскую душу. Он не бросил сына вашего в огонь пылающего дома, он бросился сам спасать его, он отдал последний, заплесневший сухарь пленному врагу. Он нашел в нем человека-брата. Считали ли вы русских за людей? Нет! Теперь вы не судьи, ибо подсудимые не судят, наш «некультурный» мужик произведет суд над вами.
Вы слышите, он идет.
И в нашей Руси-матушке засевшую «немчуру» суди так же прямо и справедливо, как подобает истинному сыну родины и уничтожай льстящих, низкопоклонствующих, прислуживающих, продающих свою душу, строящих богатство свое на крови твоей, богатырской рукой смахни всех гнид, впившихся в наболевшее, уставшее тело.
Смелей, мужик, пришло твое время.
В девять часов вечера по улицам столицы мчался блиндированный автомобиль: покружив по Unter den Linden, Leipziger и Inwaliden Strasse, погасив фонари и повернув на шоссе, он понесся к югу и через пять минут затормозил перед замком. Из автомобиля вышел Вильгельм, сзади отца, упираясь на трость, следовал раненый кронпринц. Вильгельм был не тот. Видя безуспешную борьбу