Гибель Петрограда стр. 144
особы из дома Гогенцоллернов, к которым она являлась, умирали немедленно после ее посещения, не успев ничего рассказать о ней, как следует. Слугам же и придворным, которые сталкивались с Белой Дамой, она не поверяла тайны своего происхождения и не входила ни в какие объяснения с ними. Она проходит всегда легкая и туманная, приветствуя едва заметным кивком головы трепещущих придворных, которые почтительно вытягиваются при ее приближении. Никто не рискует задать ей вопрос, потому что такая дерзость, как всем известно, будет немедленно наказана.
В самом деле: однажды ночью безрассудный и скептически настроенный паж, повстречавшись с Белой Дамой в коридоре Старого Замка, — это было в правление Иоанна-Сигизмунда — приблизился к ней развязно, взял фамильярным жестом за талию и спросил:
— Мадам, куда идете?
Белая Дама не проронила ни звука; она опустила только на голову пажа ключ, который был в ее руке, магический ключ, отмыкающий все шестьсот дверей замка. Паж упал замертво. На следующий день Иоанн-Сигизмунд скончался.
В книге о Гогенцоллернах, которая упоминалась выше и которая в наши дни представляет особенный интерес, потому что в ней дана краткая, но выразительная характеристика всех правителей Пруссии, призрак Белой Дамы встречается не один раз. Это показывает, конечно, насколько прочно укоренилась и внушила веру в себя на берегах Шпрее эта старинная легенда о привидении.
Для тех, кто подходит к этой легенде с научно-исторической точкой зрения и задается вопросом об ее происхождении, разгадкой и объяснением служит смерть первого из выскочек, стяжавших в 1701 г. корону Пруссии. Никто из властителей Европы в то время не признал этой узурпации, и король Фридрих I-й, который совершил таковую операцию, утешался в своем политическом уединении тем, что пытался ослепить мир величием и превзойти великолепием самого Людовика XIV.
Этот Фридрих 1-й имел двух жен. Первая из них, София-Шарлотта Ганноверская, женщина образованная и интеллигентная, большая приятельница Лейбница, относясь очень пренебрежительно к своему супругу, старалась, насколько это было возможно, жить вне двора. Когда она умерла, Фридрих быстро утешился в потере жены, которая не преклонялась перед его гением, и начал подыскивать такую женщину, которая помогла бы ему затмить досадный блеск короля-«Солнца». Ввиду предстоящего вторичного брака завязались переговоры с герцогством Нассау, но они не привели ни к чему, потому что король Пруссии потребовал, чтобы трен его будущей супруги несла на торжестве бракосочетания сама мать герцогини.
Прусская дипломатия остановилась тогда на принцессе Софии-Луизе Мекленбургской, которая не имела матери и приняла предложение. Хвост подвенечного платья, тем не менее, был несом с подобающим величием: четыре принцессы были приставлены к мантии и четыре к шлейфу.
По роковой случайности, Фридрих встретил в своей новой супруге еще большее, чем в ее предшественнице, отвращение ко всяким церемониям. Кроме того, в скором времени обнаружился другой повод для раздора.
Дело в том, что король прусский, рабски копировавший во всем Людовика XIV, решил, что ему нужно непременно иметь фаворитку. Выбор его остановился на жене первого министра, графине Вюртембергской.
В победе над ее сердцем он не был заинтересован. Да и надо сказать, что он был хром и кос и вообще не обладал ни одним из достоинств, которые позволяют человеку, будь то сам король Пруссии, предаваться иллюзиям насчет чувств, которые он внушает.
Тем не менее,