Гибель старых богов стр. 95
цари, по слухам, были один другого хуже, и множество их детей рождалось больными и умирало в младенчестве. Наверное, тут есть смысл. Вон новый царь сидит, просто дикий тур какой-то, а не человек. Он десяток эламских правителей пополам за ноги разорвет, и не поморщится.
— Ну если согласен, то проведем церемонию и пойдем дальше, нам еще четыре ассирийские провинции взять до зимы нужно.
Бывший царь Эллипи сидел, раскрыв рот. Мир перевернулся, не иначе. И только боги знают, правильный ли он выбор только что сделал. Может, передумать, и попросить быструю смерть?
Через месяц. Окрестности города Опис. АссирияОпис был неприступной твердыней. Он стоял недалеко от впадения в Тигр его крупнейшего притока — Диялы, текущей с гор Загроса, и около него начинался канал, построенный Хаммурапи, соединявший две великие реки. Собственно, город был ключом ко всей восточной Ассирии и открывал прямую дорогу на Ниневию и Дур-Шаруккин. Персы прокатились по левобережью Тигра, грабя население и угоняя скот, но особо не зверствовали. Так, баб слегка помяли, но с тех не убудет. Убивать жителей и жечь деревни команды не было, новый царь берег будущий источник дохода. Мелкие городки забирались по уже опробованной в Аншане практике. Кто сдается, того не трогают, кто сопротивляется, попадает на рабский рынок или в могилу. Учитывая, что боеспособные части и войска областеначальников отошли в Опис, это был последний город, после взятия которого оборона рассыпалась полностью. Воевать было бы уже просто некем. Крепость имела два ряда стен высотой до пятнадцати метров. Туда свезли горы зерна и согнали скот из окрестностей. Тех, кто не мог сражаться, безжалостно выставили, а в их домах расположилось десять тысяч воинов.
В иной ситуации Ахемен не рискнул бы связываться с такой твердыней, но у Пророка было свое мнение. Город, контролировавший сразу две реки и великий канал, ведущий к Вавилону, должен быть взят, и точка, а потому крепость была плотно обложена огромной армией и напротив ворот, окруженные укреплениями, начали строиться требушеты. Сразу стало ясно, что под этими стенами при штурме ляжет половина армии, и гогочущие ассирийцы, показывающие с высоких стен голые задницы, дико бесили воинов.
Но вот, через три недели после начала осады требушеты были собраны, и к стенам крепости поскакал парламентер с ветками над головой.
— Великий царь предлагает вам сдать город. Вы уйдет с оружием и вас никто не тронет. Царь клянется в этом священным огнем.
На стены вышел немолодой тысячник, командующий обороной.
— Передай своему князьку, пусть возвращается в свои горы баранов трахать. Мы воины царя Ассирии, и этот город вы не возьмете.
— Ты сказал, и ты услышан, — повторил ассирийскую же присказку парламентер и поскакал в персидский лагерь.
Никто и не рассчитывал на сдачу, но первый контакт был нужен.
В город полетели камни в талант весом и начали крошить стены. Местность была горная, камней полно, а потому примитивные машины, работающие по принципу рычага, работали без устали. Через три дня тот же парламентер подскакал к стене и позвал тысячника. Тот, с повязкой на голове, в которую прилетел кусок кирпича, хмуро смотрел на перса.
— Если тебе нравится, мы можем продолжить, через недельку мы в твоих стенах хорошие дыры проделаем.
— Делай, мы вас встретим.