Гигиена убийцы. Ртуть (сборник) стр. 119
живете в таком аду.
– Если вы мне друг, оставьте меня в покое.
– Почему вы не хотите мне поверить? Неужели вы предпочитаете верить чудовищу, в то время как я твержу вам, что в жизни не видела никого красивее вас?
– Я не хочу тешить себя пустыми надеждами. Вы ведь не можете дать никаких доказательств вашим голословным утверждениям.
– Но у вас нет и доказательств обратного.
– Есть. Я очень хорошо помню, как вы увидели меня в первый раз. Вы были потрясены до глубины души и не смогли этого скрыть.
– Это верно. А знаете почему? Потому что я никогда не видела такого прекрасного лица. Потому что такая красота редко встречается и потрясает тех, кто ее видит.
– Лгунья! Лгунья! Замолчите! – вскричала девушка и разрыдалась.
– Зачем мне лгать вам? Самое разумное, что я могла бы сейчас сделать, – как можно скорее унести ноги: я отлично плаваю, мне бы удалось добраться до Нё. Неужели я стала бы так безрассудно рисковать, возвращаться в тюрьму, из которой бежала, только для того, чтобы обмануть вас?
Хэзел судорожно мотала головой:
– Если я красива, почему вы так долго ждали, почему не сказали мне этого сразу?
– Потому что за каждым нашим словом следили. Слуховая труба соединяет вашу комнату с курительной Капитана, и он подслушивал наши разговоры. Я думала было написать вам, но меня обыскивали, любую бумажку читали, любой огрызок карандаша отбирали. Сейчас я могу вам это сказать, потому что все спят, – по крайней мере, я на это надеюсь.
Девушка утерла слезы и всхлипнула:
– Я бы хотела вам поверить. Но не могу.
– У вашего опекуна есть настоящее зеркало – одно во всем доме. Оно у него в спальне. Мы можем найти его.
– Нет, я не хочу. В последний раз, когда я видела свое лицо, мне было слишком больно.
Медсестра глубоко вздохнула, из последних сил сохраняя спокойствие.
– Значит, то, что мне говорили, – правда. Узники сами не хотят свободы. Вы, совсем как Фабрицио дель Донго, тоже любите свою тюрьму. На ее дверях нет никаких замков, кроме вашего мнимого уродства; я предлагаю вам ключ, а вы отказываетесь.
– Но тогда ложью окажется все, чем я жила эти пять лет.
– Я начинаю думать, что они вам дороги, эти пять лет с вашим старикашкой! Довольно, прекратите эту комедию, идемте.
Дело дошло до рукопашной. Франсуаза тащила Хэзел, а та с недюжинной силой упиралась, не желая подниматься с кровати.
– Сумасшедшая! Хотите, чтобы нас услышали?
– Не надо мне никакого зеркала!
Едва сдерживая бешенство, Франсуаза зажгла свет. Она схватила девушку за плечи и притянула ее голову почти вплотную к своему лицу:
– Посмотритесь в мои глаза! Много вы не увидите, но хоть убедитесь, что в вас нет ничего ужасного.
Хэзел, завороженная, не отвела взгляда:
– У вас такие огромные зрачки…
– Они расширяются, когда глазам есть на что полюбоваться.
Пока девушка смотрела на свое отражение, Франсуаза мысленно отвечала Лонкуру: «Вы правы, недаром кадуцей объединяет Меркурия и медицину. Я не только медсестра, но и вестница». Она снова заговорила:
– Ну что, видели?
– Не знаю. Я вижу гладкое лицо, как будто нормальное.
– В глазу вы большего не разглядите. Теперь идемте, только как можно тише.
Они покинули комнату и на цыпочках дошли до спальни