Гигиена убийцы. Ртуть (сборник) стр. 129
я решила оставить оба. Хочу только уточнить, что ни в коем случае не следует усматривать в этом влияние интерактивных миров: мне они совершенно чужды, хотя и информатика, да и другие сферы жизни находятся в их власти.
Другая развязка начинается с того момента, когда беглянка Франсуаза уже стоит на пороге комнаты Хэзел и собирается открыть ей правду.
Она уже готова была войти к Хэзел, как вдруг чьи-то железные руки опустились на ее плечи, – это были охранники, по-прежнему невозмутимые и безмолвные. Ее потащили в комнату Лонкура.
Франсуаза так разозлилась, потерпев неудачу у самой цели, что даже не испугалась.
– Снова, мадемуазель, я восхищаюсь равно вашим умом и вашей глупостью. Я восхищен тем, какие чудеса изобретательности вы проявили, устраивая побег. Но слыхано ли, чтобы подобное присутствие духа служило столь нелепой затее? Что же вы собирались сказать моей питомице?
– Вы сами прекрасно знаете.
– Я хочу услышать это от вас.
– Правду: что она красива, так ослепительно-красива, что от ее красоты любой может лишиться рассудка.
– Или любая.
– Или стать преступником. Я расскажу ей все: про ваш подлый обман, про Адель, которая была вашей прежней пленницей.
– Прекрасно. А дальше?
– Дальше? Все. Этого хватит.
– Хватит для чего?
– Чтобы она смогла наконец жить. Мне бы еще хотелось, чтобы она убила вас, но не поручусь, что она на это способна. Я-то смогла бы, но это не мое дело.
– Скорее уж ваше, чем ее.
– Почему вы так говорите?
– Потому что я ваш соперник. Если кто-то здесь ненавидит меня, так это вы, а не она.
– Ничего, это секундное дело. Дайте мне сказать ей правду – и посмотрите, как она возненавидит вас лютой ненавистью.
– Не исключено. Однако маловероятно, что она меня покинет.
– Ей помешают ваши люди?
– Нет. Вернуться в мир после стольких лет – безумие, которого она не совершит.
– Она провела в заточении всего пять лет. Она еще молода и сумеет прийти в себя, это не смертельно. Не говорите о ней как о Робинзоне Крузо.
– Я говорю о ней как об Эвридике. Пять лет Хэзел считает себя мертвой. Нужно чертовски много сил, чтобы воскреснуть.
– Она сможет. Я помогу ей.
– А как же я? Вы обо мне подумали?
Франсуаза расхохоталась:
– Честно говоря, нет. Мне наплевать, что будет с вами.
– Вы хотите сказать: что было бы со мной. Вы, кажется, забыли, что ваш план не удался.
– Я еще не сказала своего последнего слова.
– Прежде чем вы его скажете, я предлагаю вам подумать вот над чем: неужели вы сами не понимаете, как нелепо и бессмысленно ваше геройство?
Сколько ловкости, сколько осмотрительности потребовалось мне, чтобы создать этот рай. Да, именно рай: на Мертвом Пределе у меня есть все, чего мне хочется, и это уже хорошо, а от того, что мне не нравится, я избавлен, и это еще лучше. Для себя одного я воссоздал сад Эдема; на это ушла прорва денег: покупка острова, постройка весьма необычного дома, не говоря уж о жалованье охранников. Но где же еще в наш век, сулящий гибель свободе, мог я найти пристанище моим недозволенным желаниям и спрятать мою вечную Еву от тысячи змеев, грозивших похитить ее у меня? Перестаньте же судить меня по указам