Библиотека

Гимн Лейбовицу стр. 83

Размер шрифта
-
+
Тема

которого я сменил, был в таком состоянии. Даже не знал, что его смена закончилась. Просто сидел на вышке и смотрел на небо, открыв рот, словно оцепенел.

– Да, и когда ты так обомлеешь, придет отряд воинов из Юты, который убьет пару садовников, разрушит систему ирригации, уничтожит посевы и завалит камнями колодец раньше, чем мы успеем организовать оборону. Почему ты так на меня смотришь? А, я забыл: ты же родом из Юты? Ну, неважно. Допустим, просто допустим, что ты прав насчет часового – что он мог не заметить старика. Ты абсолютно уверен в том, что это обыкновенный старик – и ничего больше? Не ангел, не блаженный?

Послушник задумчиво поднял взгляд к потолку, а затем быстро перевел его на лицо своего господина:

– А святые и ангелы отбрасывают тень?

– Да… То есть нет… Откуда я знаю! У него была тень, да?

– Ну, была, но такая маленькая, едва заметная…

– Что?!

– Так ведь почти полдень стоял.

– Кретин! Я не спрашиваю у тебя, кто этот человек. Я прекрасно знаю, кто он – если ты вообще его видел. – Для придания большего веса словам аббат Аркос несколько раз стукнул кулаком по столу. – Я хочу знать, уверен ли ты… именно ты!.. уверен ли ты, что это – обычный старик?

Вопросы преподобного сбивали брата Фрэнсиса с толку. В его сознании мир естественного и сверхъестественного отделяла не четкая грань, а скорее промежуточная сумеречная зона. В мире были вещи очевидно естественные и Вещи очевидно сверхъестественные, но между этими крайностями находилась область, где (по его представлению) царила неразбериха, – область противоестественного, где вещи из земли, воздуха, огня и воды были подозрительно похожи на Вещи. В эту область попадало все, что брат Фрэнсис видел, но не понимал. А поскольку брат Фрэнсис мало что понимал правильно, он никогда не был «абсолютно уверен». Поэтому уже самим своим вопросом аббат Аркос невольно отправил паломника в сумеречную зону, в ту секунду, когда старик впервые

появился – в виде безногой черной полоски, извивавшейся в озере марева, в то самое место, которое он внезапно занял, когда мир послушника схлопнулся, и в нем не осталось ничего, кроме руки, предлагающей пищу. Если какое-то высшее существо решило принять обличье человека, то разве можно заподозрить, что оно – не то, за кого себя выдает? Если бы подобное существо не хотело вызвать подозрений, разве оно не вспомнило бы о том, что нужно отбрасывать тень, оставлять за собой следы, есть хлеб и сыр? Разве оно не стало бы жевать пряный лист, плевать в ящерицу и подражать реакции смертного, который забыл надеть сандалии и наступил на горячую землю? Брат Фрэнсис не был готов оценивать разумность и находчивость обитателей ада или рая или угадывать уровень их актерских способностей, хотя и полагал, что такие существа адски – или божественно – умны. Поэтому аббат своим вопросом уже предопределил природу ответа брата Фрэнсиса.

– Ну, мальчик?

– Господин аббат, вы же не предполагаете, что он…

– Я не прошу тебя предполагать. Я прошу тебя быть категорически уверенным. Был ли он – или не был – обычным человеком из плоти и крови?

Вопрос пугал, тем более его соблаговолил произнести столь великий человек, как аббат. Правда, послушник ясно видел, что преподобный задал этот вопрос лишь потому, что хотел,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.