Гиппопотам стр. 303
Просто старался помочь. Он не испорченный или еще что. Просто запутался, вот и все.
Энн погладила его по руке. Теперь Оливера просто трясло.
– Да что с вами со всеми такое? – вскричал он. – Самое-то важное ты все равно не объяснил. Джейн. Да и не можешь объяснить, ведь не можешь?
Я примирительно пожал плечами:
– Бывают же и ремиссии, Оливер.
– Ремиссии бывают! Бывает, и хлеба обращаются в рыб. Бывает, покойники ходят. Бывает, что свинья летает. Херня это твое «бывают ремиссии»!
– О Джейн могу сказать я, – произнес Майкл голосом столь тяжким, что все лица повернулись к нему. – Мне очень жаль, Бекс. Тот телефонный звонок. Джейн умерла. В больнице. Не просыпаясь. Я должен был подождать, пока не услышу, что скажет Тед.
Я уставился в винный стакан. Наверное, где-то в глубине моего сознания шевелилась догадка о чем-то дурном. Особенно когда я думал о чрезмерно радостных словах, которыми заканчивалось ее последнее письмо. «Улыбайтесь! Мы любимы. Мы любимы. Все будет замечательно. Все сияет. Все именно так, как только может и должно быть». Глупенькая девочка.
– Давайте уйдем отсюда, – сказала Энн. – Не думаю, что нам захочется съесть еще что-нибудь.
Молча поднялись мы из-за стола и перешли в гостиную. Майкл утешал плачущую у него на плече Ребекку, я обнимал за плечи
Патрицию.
Я чувствовал себя странно виноватым, как будто именно то, что я разрушил чары Дэви, вызвало смерть Джейн и внезапно погрузило весь дом в горе. Мы расселись по софам, стоящим вокруг большой центральной оттоманки, на которую все печально уставились, чтобы не встречаться друг с другом глазами. Дождь, хлеставший за стенами дома, и ветер, бивший в окна, придавали нашей нахохленной компании сходство с группкой глядящих в огонь пещерных людей.
– Сегодня утром у нее был рецидив, – сказал наконец Майкл. – Она думала, что это какая-то ошибка. И все твердила врачам, что чувствует себя хорошо, что ей нужно в Норфолк. А вечером умерла, в десять минут восьмого.
Десять восьмого. Именно в этот миг у меня в голове мелькнуло воспоминание о брошенной в кадку бутылке виски. Ой, сократись, Тед, сказал я себе. Держи себя в руках, старина.
– И ведь все это время, – говорил Майкл, – все это время она считала себя здоровой. Так и не попрощалась ни с кем, потому что думала, будто исцелена.
– А я! – воскликнул неспособный больше сдерживаться Оливер. – Как же я? Я же вылечился, разве не так?
– Ах, Оливер, – ответил я. – Ты и в самом деле выбросил таблетки?
– Я в них не нуждаюсь. Не нужны мне никакие долбаные таблетки. Это ты можешь понять?
– Чего ж ты тогда сегодня вечером кричал у себя в спальне от боли?
– Я не кричал от боли, я… Бедный старый прохвост.
– Я стонал от боли, – выдавил он наконец, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Тут есть разница.
– Я пошлю кого-нибудь в Норидж за таблетками, – сказал Майкл.
– Это всего лишь стенокардия, – отозвался Оливер. – Если я волью в себя достаточно водки, чтобы заглушить боль, таблетки подождут до утра.
Энни выскользнула из гостиной, а Оливер поднял на меня покрасневшие глаза.
– Ну зачем, Тед? Зачем тебе нужно было все нам испортить? Ведь это могло быть правдой. Почему ты не позволил этому быть правдой?
– Ах, Оливер,