Гладиаторы: Сумерки Аида стр. 5
понял, тебе хотелось новых острых ощущений. Но эта связь с гладиатором затянулась, и мое имя может стать посмешищем для толпы. А имя моего доблестного прадеда Марка Сильвия Феликса известно не только в Помпеях, но и в Риме. Благодаря его мужеству вздохнула свободно вся Италия.
– И что я должна сделать? Расплакаться от умиления?
– Нет. Этого я от тебя не жду. Я уже сам принял меры, и все твои рабы отправлены в деревенские эргастерии, а вольноотпущенники на твою виллу.
– Это по какому праву? – вскипела Юлия. – Эти рабы достались мне в наследство от отца! И только я могу им приказывать!
– Ты так прекрасна в своем гневе. Пожалуй, лучше самой Аспазии. Клянусь богами!
– Твои комплименты неуместны!
– Это еще не все плохие новости для тебя, дорогая жена. Я поставил у твоих дверей стражу из моих рабов и тебе запрещено покидать свои покои. Тебя здесь больше некому защищать. Пойми это, и смирись с неизбежным.
– Это еще почему?! – Юлия вскочила на ноги. – По какому праву я заперта в этих покоях?!
– Я объясню. Завтра на моей вилле состоится прием знатных гостей.
– И я должна буду присутствовать на оргии? Ты же знаешь, что я ненавижу твои оргии, Гай. От твоих гостей меня тошнит.
– Нет. Разве я когда-нибудь заставлял тебя присутствовать на моих пирах? Но это будет не просто пир. Здесь состоится бой гладиаторов и выступит твой драгоценный Дакус-Децебал.
Юлия была так поражена услышанным, что не могла произнести ни слова, и только смотрела на довольное лицо мужа. Феликс наслаждался её бессильным гневом несколько секунд и потом произнес:
– И он отсюда живым не выйдет. Это я могу тебе обещать. Гладиатор, опозоривший имя Гая Сильвия Феликса должен умереть. Только его кровь может смыть пятна с моего имени. И так будет. Хотя умирать тоже можно по-разному.
– Ты не посмеешь! – зашипела она.
– Посмею. А ты шипи, шипи, сколько хочешь, змея. Твой яд мне не опасен. Я вырвал твои ядовитые зубы! – Феликс засмеялся.
– Зачем тебе это? Зачем тебе его жизнь, Гай? – взмолилась она. – Зачем тебе эти пустые слова о чести? Ты же торгаш, а не патриций. И для тебя главное деньги! Разве его смерть сделает тебя хоть на один сестерций богаче?
– Его смерть принесет мне большую выгоду, дорогая жена. Кстати, Юлия, а ты помнишь о моих муренах?
– Что? – не поняла она.
– Я говорю о моем бассейне с муренами. Туда как раз совсем недавно завезли свежую партию этих очаровательных созданий. А если твоего гладиатора бросить в этот бассейн? Как ты думаешь, мои рыбки не отравятся?
Юлия посмотрела на мужа и поняла, что он способен и не на такое в своей мести.
– Прощай! Желаю тебе хорошо повеселиться, дорогая жена.
– Погоди, Гай! Погоди!
Но он не стал её слушать. Тяжелая дверь захлопнулась. Звонко лязгнули засовы. Она попала в западню…
****
На вилле у Гая Сильвия Феликса собралось изысканное помпейское общество. Патриции и всадники возлежали в триклинии на ложах. Их окружали благоуханные цветы и полунагие танцовщицы, звучали веселые звуки флейт, лир и цитр.
Искусство трапезы римляне, в ранние периоды своей истории весьма скромные и умеренные, переняли у греков. Но греки больше предавались философским беседам, чем чревоугодию. У римлян эта