Глаз осьминога стр. 35
ловушка. Кто тебе сказал, что „записи“ отражают реальность? Может, их цель — усыпить твою бдительность? А если это все неправда? Вранье для успокоения бедных дурочек, которые ведут разведку на чужой планете?»
Анализатор действовал с раздражающей медлительностью. Когда в отделение для молекулярного анализа клали новые семена или листья, он начинал урчать, как устраивающаяся поспать кошка. А потом приходилось долго ждать. Зигрид быстро надоела эта нескончаемая работа, которой ее друзья занимались с комической серьезностью.
Она отошла от храма и направилась к парапету вокруг палубы. Вышедшие из пятна на стене картины продолжали преследовать ее. Девушка перегнулась через парапет, чтобы посмотреть на поверхность воды. Где же теперь древние жители Алмоа? Может, они до сих пор живы? И плывут за своими кораблями-садами?
Зигрид очень хотелось получить ответы на эти вопросы. И еще ее волновало, удастся ли вновь привыкнуть к жизни на «Блюдипе» после посещения заросшего лесом ковчега. Пожалуй, трудно придется.
Ведь это будет, как если бы ей приказали скрючиться в небольшом сейфе после месяца каникул на природе.
Напрасно Зигрид копалась в памяти, ей не удавалось вспомнить ни об одном дне на свободе. Словно она родилась в тюрьме. Сначала — приют, потом — подводная лодка. В первом случае вокруг были каменные стены, а затем хорошо изолированный от всего окружающего металлический корпус.
Тюрьма, везде тюрьма…
Она вспоминала о пребывании в приюте как о долгом скучном периоде. Зигрид оказалась там очень рано, в возрасте трех лет, и сохранила лишь расплывчатый образ своих родителей.
Ей удалось вспомнить одну сцену, всего одну: две фигуры в камуфляже и армейских сапогах приходят за ней в ясли. Мужчина и женщина трясли ее, как мешок с бельем, а потом подбрасывали в воздух с криками: «Вот так! Вот так!» Затем женщина сажала ее к себе на колени и обнимала. Моя Сисси… моя маленькая девочка… — говорила она.
И все.
Позже Зигрид узнала, что ее отец и мать, оба воины боевого отряда, погибли во время сражения где-то на мятежной планете с непроизносимым названием. С некоторой неловкостью она вынуждена была признать, что двойная потеря вызвала у нее не печаль, а лишь удивление. И еще нечто вроде замешательства. Но разве могло быть иначе? Зигрид так мало видела того мужчину и ту женщину!
Ее младенчество прошло в военных яслях на базе, где обычно оставались дети тех солдат, что уходили воевать на передовую. С тех пор как в штурмовые войска стали вербовать и женщин, очень часто в семьях муж и жена являлись военными. И малыши, родившиеся в таких браках, были вынуждены жить вдали от родителей. Воспитательный процесс включал в себя несколько лет в яслях, затем перевод в военный пансионат. Наблюдали за маленькими детьми неприветливые матроны, этакие солдаты в юбках, которые с легкостью орудовали плетью. И вечером, в дортуарах, девочки спорили, кому назавтра достанется больше ударов плетью по ногам.
Вот почему, когда в приюте появился сержант-вербовщик, чтобы набрать детский экипаж «Блюдипа», Зигрид тотчас же подняла руку. Ничто не связывало ее с приютом. У нее не было подруг. Прочие девочки интересовались лишь современным оружием: воспламеняющимися гранатами, лазерными ножами, способными резать сталь, как бритва — лист бумаги. Они знали все о последних военных новинках