Гнездо индюка стр. 17
не сдвинулись с места.
— Бу, — сказал Джон. Воины дружно, не сговариваясь, отступили на шаг. Джон рассмеялся.
— Ну так что? — обратился он к жрецу. — Помнится, ты говорил, что ты не только жрец, но и рыцарь! Так решим же наш спор по-рыцарски! Джон выхватил меч и отсалютовал.
— У меня нет меча, — сказал Вольдемар.
— Так возьми мой! — воскликнул Джон.
Неуловимым движением кисти подбросил меч, поймал за острие и протянул жрецу рукоятью вперед.
— Возьми мой меч, и сразимся, как подобает рыцарям! — заявил Джон. — Ты будешь с мечом, а я без меча, и посмотрим, кто из нас победит! Чего не берешь? Боишься?
Джон сделал шаг вперед, рукоять уткнулась в грудь жреца, отец Вольдемар испуганно отступил. Аленький Цветочек переместилась за его спину и присела на корточки. Джон улыбнулся.
— Джон, стой! — раздался чей-то голос, явно знакомый. — Отец Вольдемар, сэр Джон, прекратите! Это глупое недоразумение! Джон перехватил меч за рукоять, убрал в ножны и сказал:
— Здравствуй, Герман. Рад тебя видеть, дружище!
— Привет, Джон, — отозвался Герман. — Здравствуйте, отец Вольдемар. Я Герман Пайк, рыцарь. Вы меня вряд ли знаете в лицо, но наверняка слышали обо мне. Что тут происходит?
— Тот, кого ты называешь отцом Вольдемаром, попытался украсть у меня фамильный амулет и рабыню, — заявил Джон. — А когда я стал пресекать беззаконие — натравил на меня своих рабов.
Герман задумчиво оглядел поверженных орков, затем испытующе посмотрел на отца Вольдемара.
— Беззаконие действительно имело место, — заявил отец Вольдемар. — Но совсем не такое, о каком говорит этот… гм… рыцарь. Во-первых, сия драная курица… а где она, кстати?
Аленький Цветочек все еще сидела на корточках позади жреца, все еще ожидая, когда он сделает шаг назад, споткнется и упадет. Сейчас она попыталась незаметно встать и принять достойную позу, но незаметно не получилось. Появление орчанки из-под тучного жреца зрители встретили дружным хохотом. Жрец нахмурился и провозгласил.
— Сия драная курица является несомненной полукровкой — агрессивной, злокозненной и опасной. Я требую немедленной экстерминации!
Теперь настала очередь Германа хмуриться. А Джон сделал шаг вперед и громко сказал:
— В моем стаде я сам решаю, кто полукровка, а кто нет!
Это заявление не оставило зрителей равнодушными. Кто-то бешено зааплодировал, кто-то засвистел, люди и орки завопили на разные голоса:
— Молодец!
— Фу, мерзость какая!
— Ишь, еретик сраный!
— Так их, попов зажравшихся!
— Клянусь Афродитой, я бы ему дала! И так далее. Герман приблизился к Джону и тихо сказал ему:
— Твои слова войдут в легенды, но, прошу тебя, больше не надо так говорить. Стой смирно, молчи и не мешай мне тебя спасать.
— Зря ты вмешался, — ответил
Джон так же тихо. — Я бы его зарубил, никто и не пикнул бы.
— Ну ты и отморозок, — хмыкнул Герман. — Скрываться-то как собирался?
— Что я, трупы расчленять не умею? — буркнул Джон. — Жир с боков срезать, никто и не догадается, что это бишоп, а не орчила позорный.
— Я тебя боюсь, — сказал Герман и глупо хихикнул.
— Чего вы там шепчетесь? — громко спросил Вольдемар.
— Позвольте, отец Вольдемар, я пошепчусь с вами, — ответил ему Герман.
Подошел к жрецу, взял за локоть и мягко увлек к входу в капустный шалашик, подальше от толпы. Но внутрь заталкивать не стал, они остановились на пороге и стали беседовать. О