Год крысы. Путница стр. 296
корягой, так и уплыть далеко по реке: в ближайшую неделю ей предстояло выбросить на берега еще немало трупов.
Но охочая до чудес людская молва конечно же не поверила в такой простой исход. Прошел даже слух, будто это был сам святой Трачнил, отпущенный Богиней из Вечного Дома для остановки братоубийственной войны. Рыска могла бы возразить, что как-то уж больно заблаговременно Хольга его отпустила… но зачем? Славе пророка она не завидовала, смерть, как ни крути, у мольца вышла самая что ни есть каноническая, а главное — с войной-то действительно покончили! Тсарь Шарес прибыл в Йожыг уже вечером, наспех раздал указания, переправился через реку и поскакал дальше, в саврянскую столицу.
— Думаю, с подписанием нового договора хлопот не будет, — прозорливо заметил Альк, услышав эту новость. — Там же такие… Исечки.
Жилье удалось найти не в кормильне, а над лавкой торговца пряностями, не очень даже и дорого: хозяин лавки рассудил, что дружба с путником ценна сама по себе, и сдал болезной компании две личные комнаты.
Жар пару дней провалялся в постели, вообще не вставая (почти даже не придуриваясь!), потом опухоль вокруг раны стала спадать, и вор повеселел. Альк, по его словам, чувствовал себя отлично, но как раз с него Рыска боялась глаз спустить: Жар хоть
на месте лежит, а этот неизвестно где снова свалится и будет ли кому его ловить.
Однако на этот раз на саврянине все и впрямь заживало, как на крысе. Крыса же, обнаглев, бегала по всему дому, зверски шурша в ночи и до того запугав хозяйского кота, что он даже к миске с молоком подойти боялся, пока наглая тварь не налакается первой и не уйдет.
Зато и мышей крыса разогнала куда успешней кота. Все до единой из дома ушли.
Путник большую часть дня проводил в городе или на берегу, без труда находя себе работу. На третий день Крысолов вернулся довольный донельзя и, поманив Рыску, указал на окно:
— Выгляни-ка!
Девушка с опаской послушалась и радостно вскрикнула: внизу стояли нетопыриха и одна из коров. От ее вьюков, правда, остались только драные, тряпками свисающие мешки, зато притороченная к задней луке гитара была в целости и сохранности. Даже не искупалась, в отличие от своей предшественницы: видно, корова успела удрать подальше от берега до прорыва плотины.
— Эх, знал бы — заначку в нее сунул! — сокрушался вор, крутя в руках гитару.
— Скажи Хольге спасибо, что хоть корова нашлась! — стыдила его Рыска.
— Ну да, — продолжал ворчать Жар тоном ниже, — сначала все отобрать, а потом кусочек вернуть — тоже мне спасибо…
— А еще молец! — фыркнул Альк.
— И что с того? — не смутился вор. — Я Богиню ближе знаю, значит, могу себе позволить всю правду ей в лицо высказать! По-дружески! Эй, Хольга, где наша вторая корова и вещи?!
Божинин лик с прибитого в углу двуикония взирал на мольца по-дружески снисходительно.
На четвертый день в подсохший город вошли цыгане. Услышав пение и звон бубнов, Рыска выглянула в окно и радостно вскрикнула: это был тот самый табор.
— Ну теперь-то мы наконец вернем им гитару!
— Я не могу! — поспешно отказался Жар, натягивая одеяло по уши, — Я еще очень, очень болен! О-о-о…
Альк сделал вид, что