Год лемминга стр. 223
бьет не кого попало? Выкосит две трети населения, если мы не помешаем, – а КТО попадет в одну треть?..
И тут меня снова укололо – не очень сильно, даже слабее, чем вчера, когда я задумался о клинических испытаниях игрушки Филина. Судя по малой силе укола, ЧПП не предупреждало меня о явной опасности – просто давало совет, как достичь желаемого с наименьшими потерями.
Тут и думать было нечего: знал я шкурную сущность окаянного моего «демония», знал достаточно. Мне не следовало размышлять о материях, лежащих вне моей компетенции, – это раз. В еще большей степени мне не следовало спешить с выдачей на-гора методики лечения – это два. Выждать наивыгоднейший для себя момент начала паники, а уж потом!.. Метод-то, по сути, простейший, легко реализуемый на телецентрах, а уж телевидение – общее бедствие, и вряд ли сыщется на Земле человек, который не смотрел бы его хотя бы по нескольку минут в месяц… Так?
«Демоний» не бунтовал, одобряя.
Функционер Малахов – спаситель страны, а то и всей человеческой цивилизации, явившийся вдобавок в критический момент?! Это интересно. Кардинала от восторга родимчик хватит.
Ну, дудки!
Давно я не испытывал злости такой силы. Просто-таки бурлил, ломился наружу очередной мой бунт, и немедленно, отвечая мне, вонзился в затылок, зашевелился в мозгу раскаленный гвоздь. Отдалось в висках. Сволочь!!! Ты всегда будешь указывать мне, что я должен делать?! Ты обнаглел, и скальпель по тебе плачет. Мало тебе моих действий – ты еще и мыслями моими хочешь управлять?..
В первой попавшейся забегаловке я схватил бутылку на вынос и, запрокинув голову прямо на улице, запил таблетки тремя хорошими глотками водки. На анальгетики в чистом виде «демоний» плевать хотел, но в губительной для здоровья смеси со спиртным иногда помогало. Помогло и сейчас. Я вспотел, как марафонец, зато боль окончательно спозла к вискам и мало-помалу притупилась. Сунув початую бутылку какому-то ошалевшему от счастья люмпену, я поспешил назад,
по пути крикнув изумленной Фаечке: «Кофе!»
Оставались еще два вопроса, две засевшие, как занозы, мыслишки: почему Нетленные Мощи, имея если не все, то почти все необходимое для решения проблемы, постарался сплавить ее мне – и что же все-таки послужило причиной самоубийства Филина и Кручковича? Вторую мысль я до поры до времени выпустил на волю, а за первую уцепился и обдумал ее всесторонне.
Что-то здесь было не так. Я поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее и подумав притом, что прежде мой зад выглядел в этом вместилище более достойно, а сейчас как-то несолидно исхудал, лежит неплотно, люфтит, понимаешь…
Итак, попробуем разобраться, что происходит… Материалов до обидного мало, и мне предстоит поймать Филина на «мизере», если я вообще хочу что-нибудь понять. В апреле прошлого года Домоседов, озабоченный динамикой суицида и слабой отдачей от собственных аналитиков, подключает к работе Филина. Тот занимается проблемой по ноябрь включительно и где-то с июля-августа на свой страх и риск тайно втягивает в работу Кручковича. Небезынтересно, что не кого-то из штатных сотрудников родимой Службы, а человека со стороны, возмутительнейшим и опаснейшим для себя и своего приятеля образом проигнорировав соображения секретности разработки.
Почему? Крупные специалисты, имеющие претензию на гениальность, почти поголовно капризны и непредсказуемы – но не до такой же степени!