Год лемминга стр. 264
не чувствую, он скажется потом, не сразу, а пока – жарко… Пора. Еще раз для пробы вдохнув воздух через загубник, перестаю цепляться…
Жидкий огонь ледяной воды обнимает незащищенное лицо. Последним уползает под лед рюкзак, что зажат у меня в руке. Страшное, наверно, зрелище – хорошо, что никто не видит…
4– Может, все-таки вызвать врача? – предложила Ольга.
– Не вздумай, – сказал я и закашлялся, давясь мокротой.
– Тогда еще укол. Сплюнь и повернись.
– Что, опять пора колоть?
Я сам отлично знал, что пора.
– Не трепись и заголяйся.
Она не очень-то церемонилась – удар из бытового инъект-пистолета (вот уж садистский инструмент!) подбросил меня на
тахте.
Скверное дело – крупозная пневмония, пусть даже не двусторонняя, а только левосторонняя. И очень кстати здесь Ольга, леди моя Белсом. То есть не она здесь, а я у нее, ввалился внезапно – «чудовище вида ужасного»… Просто поражает, с какой предусмотрительностью вел себя поганый мой «демоний», если сразу после моего знакомства с «Надеждой» велел мне приготовить себе нору. Заранее исследовал все возможные развилки, стелил соломку там, где я мог оступиться в своих шараханьях, знал, подлец, с кем имеет дело!
Унизительно, зато безопасно для нелегала. «Утонул» я двенадцатого марта, а сегодня восемнадцатое. Шесть дней. Вряд ли Кардинал еще не понял, что я обдурил его, а я, как ни странно, все еще на свободе.
Действительно странно. Если поразмыслить хорошенько, то, что я учинил, – истинно детский сад, штаны на лямках… И все в мире детский сад и шебуршание. Не придумано еще такого, чему Кардинал поверил бы безоговорочно.
А самое главное – не мучила меня голова. Нисколечко. Кажется, смирился мой «демоний», сдался, а вернее, успел оценить новую ситуацию, и теперь наши с ним устремления совпадают: оба мы жаждем залечь на дно, зарыться в ил и не высовываться. Отрадно, черт подери!
– Как ты сегодня? – спросила Ольга.
– Почти здоров. Даже думал выйти прогуляться – погодка-то! Кстати, где мои ботинки?
– Выйди, выйди… На тот свет захотелось?
– Кто из нас врач: я или ты? – возразил я. – Потом, не вышел же. Лежал, в окно смотрел, радовался. Синичка прилетала, сидела на твоем свитере. Просто сидела и смотрела на меня. А я на нее. Хорошая такая.
Нужно знать женщин – Ольга тут же сунулась на балкон посмотреть, не осталось ли на свитере конкретных следов пребывания синички. Не осталось. А когда она вернулась, я как-то сразу понял, что разговор пойдет иной, что мне от него не отвертеться и что скидок на болезненность не будет.
Не надо, попросил я про себя. Пожалуйста, не надо.
Глас вопиющего.
– Слушай, что вообще происходит? – спросила она. – То тебя нет неделями, то вдруг являешься черт знает в каком виде – и лечи тебя. Ни разу никуда не позвонил отсюда. Прячешься, что ли?
– Угу, – вздохнул я. – Ну их всех. Взял отпуск.
Зря я это сказал.
– Ты меня совсем уж круглой дурой не считай, ладно? Я ведь и до всей этой шумихи кое о чем догадывалась… Эпидемия самоубийств, да?
– Пандемия.
Она немного помолчала.
– Даже так… И ты не знаешь, как ее остановить, я правильно поняла ситуацию?
Я не мог ей врать. Она решила бы, что я трус.
– Я знаю, как