Год лемминга стр. 324
как слышите?..
Можно себе представить, какая сумасшедшая работа идет сейчас там, вне моего восприятия! Чьи-то погоны срываются с кителей… Отап? Повторите! Это точно?! Что у нас там? Почему ничего?!
Через пять минут я буду на месте. На старте моего рывка. А вы – в лучшем случае – через тридцать.
– Тут петля, – подсказал я. – Можно срезать через кукурузное поле. Да не прозевай развилку, нам в приток…
– Сам вижу, – отозвался пилот. – Спасибо…
– За что?
– За все это. Знаешь, что это такое – всю жизнь летать в десяти метрах над водой? Изо дня в день… пятнадцать лет. Смотреть спокойно не могу на эту воду. А так, как сейчас, – только в снах…
– Рад, что тебе понравилось, – хмыкнул я. Вот уж кому что…
Отап как бы и не село – редко разбросанные по холмам у подножия Кодорского хребта домики, сады, пастбища, плантации чая и ореха, подпертые с севера горным поясом с великолепной Ходжали на заднем плане. Среди всей этой пасторальной идиллии суетливая речка шустро бежала по камням, кое-где уважительно обтекая крупные валуны. Глубины в ней, на глаз, было от силы полметра, ширины – полтора плевка. Не сезон снеготаяния, что поделаешь…
– Это и есть твое спокойное место?
Я только кивнул. Пилот крякнул, передернул плечом и не
захотел больше со мной разговаривать. Машина, ложась на глиссаду, быстро теряла скорость – пилот явно намеревался посадить машину с первого захода. Я торопливо пристегнул ремень. Ох, пронеси… Пять метров до воды… три… один…
Удар! Протяжный скрежет рвущегося металла. Стон переборок, искры из приборного щитка… Лобовой плексиглас выбило, в кабину рванулась вздыбленная мутная вода. Позади в салоне что-то звонко лопалось. Экраноплан пропахал днищем речное русло, крутнулся вокруг оси, попытался было встать на нос, но не справился, проскрежетал в последний раз по валуну, тяжело плюхнулся и, перегородив речку, замер.
Я отстегнулся и ощупал себя. В голове гудели колокола и назойливо звенели какие-то бесстыжие бубенчики. Цел, однако!.. Пилот осторожно щупал здоровенную ссадину на лбу. Мокрый до нитки, он не замечал этого.
– Ну, бывай, – сказал я ему, вылезая на капот через битое остекление. – Спасибо, что подвез.
– Тебе спасибо, – сказал он серьезно. – Господи, все-таки это случилось! Хоть раз в жизни…
Я не стал его дослушивать. Недоставало мне еще, чтобы сюда собрались зрители и я проталкивался сквозь толпу… Бегом! Пожалуй, в селе стоит угнать машину, лучше всего джип, но только если сам подвернется, слишком мала моя фора, чтобы заниматься этим специально. Да и крюк какой по дороге, а выиграю я на машине всего-то километров пяток… Ближайший склон – вот он, рвануть по нему пешкодралом напрямик, в лоб, уйти наверх, в буковые горные леса, в царство карстовых воронок среди кустарника, там вы меня еще поищете… Там я вволю повожу вас за нос. А потом исчезну.
…Уже девять часов я мыкался в этом лазе, с ног до головы облепленный жидкой глиной, а лаз упрямо не желал кончаться, и только спереди дул легкий ветерок, пробуждая надежду на то, что выход все же есть.
Я пресмыкался, как червь. Встречались участки, где мне удавалось ползти на локтях, но больше было таких, куда приходилось буквально ввинчиваться по частям, иногда и на выдохе,