Год лемминга стр. 67
воспользовался, жук – спина в полосочку. – Кардинал хихикнул и сразу посерьезнел: – Я, признаться, был убежден, что вы откажетесь, а он вас все же как-то уломал. Справитесь, а?
– Должен справиться, Павел Фомич, – сказал я, чувствуя, как мой лоб стремительно покрывается испариной.
– Да уж постарайтесь, голубчик вы мой. На вас теперь вся надежда… Уже работаете, вижу? Ну что ж, пожелаю вам успеха и не стану мешать.
Он дал отбой, а я плюхнулся в кресло, ощущая себя полным идиотом. Обвел меня Нетленный, и как обвел! Поди теперь объясни, что и в мыслях не держал давать окончательное согласие, – да и кому придется объяснять? Кардиналу? Суду чести?
Объяснил один такой…
Что ни говори, а Путилин ушел красиво, с тоской подумал я, да и Урванцев из Аварийно-Спасательной, выслушав вердикт, сделал как надо. По слухам, опровергающим официальную версию, один лишь Краснопольский пытался бежать – разумеется, безуспешно. Не хочу плохо думать о людях. Впрочем, это было давно, и сейчас уже не столь важно: сам он ушел или кому-то пришлось ему помочь.
Три смертных вердикта за три десятилетия – много это или мало?
Достаточно.
Вопросов было больше, чем ответов. Пока было ясно одно: Нетленный подставил меня самым подлым образом, и тянуть паскудное дело о суициде придется теперь именно мне. Но Кардинал при желании мог бы поставить Нетленного на место одним щелчком. Он этого не сделал. Почему?
Стоп, стоп! Кардинала не обведешь, вот в чем дело. Он мог ИЗОБРАЗИТЬ, что интрига Нетленных Мощей достигла цели – изобразить специально для того, чтобы ненавязчиво передать неудобное дело мне. Так ли уж он уверен, что я справлюсь? Или кому-то – имен не называем – мечтается, чтобы я сломал себе шею?
Возможно.
– Мя-а-ау!
Я пошел и отворил дверь. Возвращаться к компьютеру не хотелось совершенно.
– Заходи уж. Гладиатор.
Кот был тот самый – вчерашний агрессор, посягнувший на чужой подвал и, как видно, не слишком удачно. Первое, что он сделал, – ворвался в прихожую пулей вместе с клубом морозного тумана. Второе – вызывающе заорал.
– Не вопи – выгоню, – пригрозил я.
Кот немедленно заорал снова. Со вчерашнего дня он лишился по меньшей мере половины шерсти, одно ухо было надорвано, но зеленые искры по-прежнему горели неукротимо. Гладиатор и есть. Люблю таких. С минуту он настороженно глазел на меня, потом, как видно, отказав мне в чести считаться серьезным противником, потряс башкой и занялся туалетом.
– Здорово тебя отделали, – посочувствовал я. – Жрать хочешь?
Пока кот с жадностью чавкал рыбными палочками, я сходил в ванную и наполнил таз.
– Если не станешь драть ковры и дашь себя вымыть – оставлю жить.
– Мня-а-ау-у!
– Согласен?
– Мя-у!
– Как же мне тебя назвать, зверюга? – Я почесал макушку. – Васькой? Нет, лучше Бомжом. Ты глазами-то не сверкай. Бомж – нормальное кошачье имя, даже где-то аристократическое… Согласен?
– Мя!
– Договорились. Может, вправду оставить тебя жить?
Снова дзинькнул вызов – на этот раз на моем браслете. Кот отскочил от меня в угол и зашипел, выгнув спину.
– Ша, дурак! – цыкнул я. – Малахов слушает!
– Ой, здравствуйте. Я туда попала? – Голос был требовательный.
– А куда вам надо? – спросил я.
– Михаил Николаевич, вы? Господи, наконец-то… Понимаете, я код забыла, никак не могу попасть. Это я, Ольга…