Год рождения — 1917 стр. 255
потребовалось бы для такого путешествия. Лишь мысленно, работая над этой книгой, я снова проделал наш долгий ратный путь, снова вспомнил своих фронтовых товарищей, пережил свое детство и юность.
По-разному сложились наши судьбы после войны. Погиб на полях Белоруссии Егор Кабрин, с которым я начал свой первый рабочий день. Преждевременно ушли из жизни автор широко известных книг, редактор журнала «Москва» Евгений Поповкин, писатель Игорь Чекин.
Бывший редактор армейской газеты «Знамя Советов» полковник в отставке Владимир Борисович Фарберов живет в Ленинграде.
Лауреат Государственной премии Аркадий Кулешов — яркая звезда белорусской поэзии. Писатель Юрий Корольков создал новые художественные произведения. Успешно трудится на литературной ниве Ваграм Апресян.
Остались верны профессии военного журналиста Александр Калинаев и Николай Лисун. Михаил Строков — ответственный работник ТАСС. Старшина Иван Казаков стал поэтом-песенником. Его произведения звучат с эстрады, в грамзаписи, передаются по радио. Известен Казаков как рассказчик и как солист. Старшина Алексей Сергеев работает на Урале, Семен Аипов и Сергей Аракчеев — полковники. Может, эта книга поможет отыскать еще многих фронтовых друзей, друзей детства и юности.
Мы редко видимся, но это не мешает нам свято хранить память о прошлом, о тех днях, когда мы, журналисты, сражались плечом к плечу с нашими отважными воинами. Сражались пулей и печатной строкой, выполняя свой сыновний долг перед отцами и старшими братьями, свершившими революцию, отстоявшими завоевания Октября в годы гражданской войны.
ИСПЫТАНИЕ НА МУЖЕСТВОШел июнь 1941 года. Мгновением пролетали солдатские ночи. Не успевали просохнуть с вечера гимнастерки и портянки, как солнце пробивалось шелковыми ниточками сквозь щели брезентовой палатки. Зайчики ползли по одеялу, предвещая нежеланную побудку. Хочется потянуться, подремать, а мой сосед Коля Франчук проснулся чуть свет и шепчет, шепчет:
— Довольно дрыхнуть, мил дружок. Полюбуйся, какая сегодня благодать!
— Отцепись!
— Подъем скоро. Сейчас только и время посекретничать.
— Ты же знаешь, Коля, что у меня от тебя секретов нет.
— Вот и неправда! А письмо почему не показываешь!
— Какое?
— А то, что на днях получил. Дурень ты, дурень! Будто я и не замечаю, что ходишь ты после того письма важный-преважный, будто шпагу проглотил.
— Никакого письма нет, ей-богу!
— Не божись. Не бери грех на душу.
Коля что банный лист. От него не отвяжешься.
— Ну хорошо. Так и быть, дам почитать. Только одно условие: болтать не будешь?
— Клянусь!
Я вытащил конверт из-под подушки и протянул его другу. Коля извлек из него маленький листочек, пробежал по строчкам, написанным химическим карандашом на бумаге в клеточку из ученической тетради. Читал вслух:
— «Дорогой Женя!
Письмо, написанное вчера, не попало на поезд. Старые новости обычные, а сегодня
сообщаю приятную для тебя весть: поздравляю тебя с сыном-наследником. Родился 1 июня в 11 часов вечера. Люба чувствует себя хорошо.
Коля сбросил одеяло, подмахнул ко мне, трепал за уши, упрекал:
— И не стыдно, стервец! Разве можно таить такое?! Это же надо. Отцом стал — и молчит!
Отступившись, потешившись вволю, Коля возбужденно ходил взад-вперед, потирая от радости руки:
— Сегодня, слава богу, воскресенье. Отметим такое дело, папаша!
Восклицания Коли перебил горн. Над палаточным городком, раскинувшимся на обрывистом берегу, тревожно бился сигнал. Это не подъем. Это — тревога.
Такие звуки не были в диковинку. Без них не обходилась ни одна июньская ночь. Привыкли подниматься