Год рождения — 1917 стр. 271
наш Алексей Усенко. Растормошил-таки он немцев. Удалось засечь все огневые точки противника. А сегодня эту неприступную высоту наш третий батальон взял, взял без единой потери. Так что наш Алеша настоящий герой. А вы пристаете к парню. Нехорошо, нехорошо!
Ребята притихли. Пусть Алеша напишет добрую весточку своей подруге.
О том, что я слышал в тот день в землянке, я рассказал, возвратившись в редакцию, Аркадию Кулешову и Игорю Чекину. Поэты загорелись и решили обобщить снайперский опыт Алексея Усенко. В разделе «Рассказ о том, как бьет врагов на фронте Алексей Петров» появилась глава «Дело мастера боится».
Сделал чучело простое —
К палке каску привязал.
Это чучело с собою
Алексей в дорогу взял.
Скрыл Петрова снег
летучий,
Замела следы пурга.
Он к ограде полз колючей —
На передний край врага.
Вот и ельник невысокий —
Он стоит на полпути,
А отсюда недалеко
К заграждениям ползти.
Елки срезал он кинжалом,
Лишних слов не говоря,
Слыл Петров бойцом
бывалым —
Коль срезает, то не зря.
И совсем в другое место
Эти елки перенес.
то за место? Интересно.
Что же дальше? Вот
вопрос.
У ограды у колючей
Елки он расставил в ряд.
Тут же он поставил
чучело
И назвал его
«солдат».
Банки, ножницы, звоночки
На груди его висят.
Алексей придумал ловко:
Прикрепил к нему веревку,
Сам отполз, залег в снегу —
И готов «сюрприз» врагу.
За веревку дернет смело
(Алексей надежно скрыт) —
И «солдат», конечно, дело
Понимает — и звенит.
Раздается звон и скрежет,
Будто проволоку режут.
Вот и утро. Немцы встали.
«Вас ист дас?» — Они
галдят.
«Елки эти там стояли,
А теперь не там стоят».
Вдруг раздался звон
и скрежет,
Немцы вскрикнули:
«Беда!
Русский проволоку режет…»
И давай палить туда…
Косит враг из пулеметов —
Пулеметы не берут.
Лупит враг из минометов —
Все равно напрасный
труд.
Сдуру немец бьет
по новым
Заграждениям своим.
Но лихой «солдат»
Петрова
Страшен, грозен, невредим.
Алексей разведал точно
Огневые вражьи точки.
Трюк простой, — как
говорится,
«Дело мастера боится».
Аркадий Кулешов умел слушать.
— Что нового? — спрашивал приветливо он. — Заходи, расскажи.
— Отпишусь, обязательно загляну, Аркаша.
Аркадий знал, что всяких историй у меня хоть отбавляй, и потому при моем появлении обычно ложился на нары. Любил он лежать на спине, заложив ладони рук под голову. Временами мне казалось, что он не слушает. Я замолкал. Он тут же спрашивал:
— Ну, а что дальше?
В землянке Аркадия рождались мои устные рассказы, которые для газеты не всегда годились.
— …Был я в эти дни, Аркадий, у разведчиков. Под вечер я заглянул в новенькую землянку, наполненную запахом сосны. Командный пункт полка расположился в бору, и саперы не пожалели для накатов чудесных корабельных сосен. Ребята только что вернулись с поиска. В тылу немцев они пробыли трое суток, добыли уйму ценных сведений, на обратном пути захватили «языка». Настроение у всех было преотличное. Крепко поужинали, а потом, видимо от уюта и тепла, разом уснули. Накаты вздрагивали от мощного храпа. С потолка то и дело сыпались комочки грунта. Ночью сержант, командир группы, вскочил как очумелый и закричал:
— Подъем!
— Ты в себе, Иван? — ворчали разведчики.
— Я-то в себе. А вот вы настоящие лопухи.
— В чем дело? Почему гневаешься?
— А Закир? Забыли, садовые