Год рождения — 1917 стр. 293
земле, о доме.
Хоть и хлопотно, а это чаепитие надо обязательно устроить. Это единое мнение комбрига Ушакова и комиссара Лазаревского.
27—10. Беседу с пополнением провел. Получилось хорошо, по-семейному.
29—10. Встречался со снайпером Гайфулиным. Парень уже сносно объясняется по-русски. Доложил, что на его счету 77 убитых немцев.
8—11. В бригаду прибыло 56 девушек. Все они из города Троицка. Есть среди них снайперы, санитарки, хлебопеки.
6—12. Идут тяжелые бои за деревню Вязовка.
8—12. В «Знамени Советов» напечатана статья «Парторг в бою». Поучительно рассказывается о боях за Вязовку, об отражении немецких контратак.
25—29.12. Вязовка несколько раз переходила из рук в руки. Осталась нашей!
Год 1943-й.
1—1. Подготовил в деревне Обша вечер самодеятельности. Посмотреть и послушать артистов с передовой не пришлось. Перед началом концерта получил приказ ехать в Вязовку. Оттуда сообщили, что погиб замполит Широв. Он, помнится, москвич. Мне поручили вывезти тело и организовать в Обше похороны.
10—1. Пишу листовку о снайпере Гайфулине. Этот молодчина уничтожил уже 138 немцев.
18—1. Слушал доклад лектора о международном положении. Много любопытного материала. Эхо Сталинградского сражения катится по всему свету. В этот день впервые увидел русские, советские погоны.
10—2. Инсценировали наступление на деревню Запрудно. Погибли Гришанов, Хайкин, Клочков.
19—2. Разведка боем не прошла даром. Запрудно наше! В деревне после перепалок уцелело всего лишь 12 домов. На окраине — немецкое кладбище. 158 березовых крестов. Хороши вещественные доказательства!
23—2. Немыслимо, чтобы в День Красной Армии было столько огорчительных вестей! Убит снайпер Гайфулин, погиб капитан Беликов, москвич, издательский редактор. Ранена Тоня Меньшенина, снайпер родом из Троицка, прибывшая к нам в числе 56 девушек.
В честь праздника у наших воинов гостила делегация трудящихся Челябинской области.
Кинооператор из Москвы делал съемки на передовой.
8—3. Войска фронта пошли в наступление. Наша бригада заняла Рамушево…»
— Ну как? — спросил Игорь, когда я вернул ему записки капитана Ахрамкова.
Я молчал.
— Ты прав. После такого не до разговоров… Будни
войны… Пот и кровь… Героизм людей и человеческая трагедия…
Потом Игорь жаловался:
— Не вытанцовывается очерк, хоть лопни. Такого со мной еще не бывало.
— Верю. А ты, Игорь, поразмышляй вслух. Может, вместе и найдем ход.
И Игорь размышлял. Я слушал его не перебивая.
— …Был я с Ахрамковым в роте перед боем. Ночь. Густой туман висел над лесом. Как настороженно ведут себя люди, чувствуется, что враг совсем близко. Побывали в землянке комроты, а потом пошли к бойцам. Ахрамков засветил фонарик и так запросто: «Кириллов, старый холостяк, здравствуй! Как мамаша поживает?» — «Жива, здорова, спасибо!» «Ночь добрая, Петров! Удалось ли тебе разыскать сестренку?» — «Хороший совет вы мне дали, капитан! Пришел ответ из Бугуруслана. Сегодня сообщили новый адрес Анютки». — «Неужели?» — «Точно». — «Ну и прекрасно!» «Как растет дочка, Сазонов?» — «Пишут: бегает, уже лопочет». — «Хорошо!»
Помолчали, а после паузы Ахрамков приглушенно, доверительно сказал: «На рассвете, друзья, атака». Бойцы приняли это сообщение как должное, привычное. Голос капитана окреп: «Бить нам надо, товарищи, немца гада. Бить за счастье наших матерей, сестер и сыновей. Только через победу будут проложены наши пути к дому, к нашим милым родным. Только через победу!»
И ты понимаешь, Евгений, это, оказывается, был митинг перед боем. Я его представлял в виде речей, призывов, клятв. А тут: