Библиотека

Год собаки. Двенадцать месяцев, четыре собаки и я стр. 88

Размер шрифта
-
+
Тема

со мной Девон тут же открыл глаза и поднял голову — посмотреть в чем дело.

Я никогда не упускаю случая полюбоваться полнолунием в горах. К этому зрелищу просто невозможно привыкнуть.

Я встал, натянул халат поверх фланелевой ночной рубахи, сунул ноги в башмаки и вышел из дома. От встречи с пронизывающим ветром, который охватил меня, мне показалось, что в оставленной мной хижине тепло и уютно, хотя в действительности там было прохладно.

Луна сияла, заливая холодным светом долину; на опушку леса и на луг ложились тени. Пастбища и поля внизу выглядели как лоскутное одеяло, а строения и силосные ямы казались вышитыми. Если бы полная луна светила каждую ночь, я, наверное, никогда бы не уехал отсюда.

Бордер-колли, ощущая нарушение нашего привычного распорядка, не поспешили, вопреки обыкновению, вперед, чтобы поискать бурундуков. Что-то подсказывало им, что это не обычная прогулка; может быть, мое странное одеяние, а может быть, время суток. Они медленно шли рядом со мной, пытаясь понять, что нам предстоит.

Прямо над нами висел огромный серебряный диск луны, чуть прикрытый тонкими облаками.

А на лугу бушевал ветер. Я позавидовал собакам, — непогода их вовсе не трогала. Зима уступающая, наконец-то, место весне, в этом году была очень суровой.

Снег сошел, но деревья еще стояли голые. Я хлопнул в ладоши и начал спускаться на луг. В такой час одеваться для настоящей прогулки не стоило, но мне хотелось еще немного посмотреть на всю эту красоту, чтобы потом вернуться в постель и уснуть. Это был сигнал, которого ждали Девон и Гомер; теперь они знали, что делать. Собаки помчались прыжками по сухой траве к стоявшим внизу соснам, но гоняться друг за другом не стали, а просто бегали вместе широкими кругами.

Они в этот момент не работали, не охотились и не играли — носились на просторе свободные, как веющий здесь ветер.

Без какой-либо определенной цели я подошел к тому месту, которое когда-то было личным наблюдательным пунктом Джулиуса. Месту, где он обычно возлежал, любуясь развернувшейся внизу панорамой. Накануне днем я развеял на горе, и в этом месте тоже, пепел Джулиуса и Стэнли. Но часть пепла Стэнли пока сохранил для Бэттенкилл, где Стэнли так любил плавать.

Очевидно, пора перестать их оплакивать. Я устал от этого. Мне столько раз приходилось отвечать на вопрос, куда девались лабрадоры, что с ними случилось; рассказывать об их болезнях и принимать соболезнования. Мне хотелось тихо и достойно завершить это. Я не верю в загробную жизнь. Я надеюсь — жене и дочери я уже дал на этот счет указания — уйти из жизни так, как ушли Джулиус и Стэнли: без всяких мучительных операций и ненужного лечения — просто быстрая смерть и кремация.

Но на случай, если я не прав в своем неверии, все-таки смешал часть пепла Джулиуса и Стэнли — пусть лабрадоры и в той, другой жизни будут вместе.

Потом я немного посидел на земле в молчании. Бордер-колли, как всегда, почувствовали мое настроение. Девон, остро реагирующий на мою печаль подбежал и стал лизать мне лицо. Гомер, в другое время не слишком интересующийся всякими переживаниями, положил голову мне на колени. О Джулиусе и Стэнли больше уже нечего было сказать; все сказано

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.