Год в Провансе стр. 118
в это время пытаются разорвать гостей на кусочки. Однажды мне довелось видеть, как эти псы, не добравшись до водителя, нападали на переднее колесо его машины. Они вгрызались в резину, как в сырое мясо, вырывали из нее огромные куски, выплевывали их и бросались опять. Перепуганный водитель, дав задний ход, безуспешно пытался удрать от этих чудовищ, а довольный Массо ухмылялся и курил.
Теперь у нас в семье было два календаря, и я чувствовал, что недалек тот день, когда появится и третий, достойный самого крупного пожертвования. Весь год три раза в неделю, по вторникам, четвергам и субботам, герои из санитарного департамента останавливались в конце нашей дорожки и забирали неприлично большие мешки с пустыми бутылками, дурнопахнущими остатками позавчерашней рыбной похлебки, пустыми банками из-под собачьей еды, разбитыми стаканами, пакетами со щебенкой, куриными костями и прочим домашним мусором всех видов и размеров. Их не пугало ничто, ни объем, ни вес, ни степень несвежести. Один их них, всегда висящий на подножке машины, соскакивал на землю и заталкивал все наши отходы в открытую грязную пасть. Зимой он, наверное, умирал от холода, а летом — от запахов.
И вот как-то днем на «пежо», имевшем такой вид, словно он отправляется в свой последний путь, эти ребята заехали к нам — двое веселых, не слишком ухоженных парней с крепкими рукопожатиями и дыханием, пахнущим pastis. На заднем сиденье их машины я заметил пару кроликов и несколько бутылок с шампанским и порадовался тому, что им наконец-то достались полные бутылки.
— Да нет, против пустых бутылок мы совсем не возражаем, — признался один из них. — Но если бы вы видели, что оставляют нам некоторые! — Он сморщился и зажал себе нос, элегантно оттопырив мизинец. — Dé gueulasse.
Они остались довольны чаевыми, а мы пожелали им устроить себе роскошный праздничный обед и приберечь после него кучу мусора, которую уберет кто-нибудь другой.
Стоя на коленях с совком и веником,
Дидье выметал из угла крошки цемента. Мы с умилением наблюдали за тем, как эта живая машина, созданная для разрушения, занимается таким мирным делом. Оно означало, что его работа у нас в доме закончена.
Дидье выпрямился, выбросил мусор из совка в бумажный мешок и закурил сигарету:
— Ну вот и все. Normalement, завтра придет маляр.
Мы вместе вышли на улицу. Эрик уже грузил в кузов лопаты, ведра и инструменты. Дидье ухмыльнулся:
— Вы не будете возражать, если мы заберем бетономешалку?
Мы заверили его, что отлично обойдемся без нее, и они вдвоем с Эриком, устроив скат из досок, затащили ее в кузов и крепко привязали к кабине. Пенелопа, наблюдавшая за всем, склонив набок голову, прыгнула в машину и разлеглась на панели приборов под ветровым стеклом.
— Allez! — Дидье протянул мне руку, на ощупь похожую на растрескавшийся кожаный ремень. — Увидимся в воскресенье.Маляр пришел, выкрасил все, что положено, и ушел. После него явился Жан-Пьер, укладчик коврового покрытия. Судя по всему, жены решили, что к их визиту все должно быть сделано в лучшем виде.
К вечеру пятницы почти все покрытие, кроме какой-нибудь пары метров, лежало на полу.
— Я приду завтра утром и все доделаю, — пообещал Жан-Пьер, — а днем вы сможете расставить мебель.
К полудню оставалось только загнать покрытие