«Годзилла» стр. 39
яркими тонами, но по сути была такой же убогой и неудобной общевоинской формой. Так же Студнев проверил состояние наших автоматов и штык-ножей. В караульный городок прибыл комбат Рысюк и под неустанным контролем, проследил за нашим разводом, сказав пару напутственных речей.
Далее нам выдали по две плашки, в каждой по тридцать патронов, и мы присев на корточки, стали заряжать магазины. «Дедушки» и «привилегированная» часть лычкастых «фазанов» разместились у специально отведённого для этих дел стола. Заряжать патронами магазины оказалось не так уж и тяжело, но озябшие на морозе пальцы рук замедляли эту процедуру. Для быстроты исполнения норматива следовала левой рукой упереть магазин в землю, а правой, по возможности, быстро задвигать патроны. После зарядки, магазины укладывались в подсумки и нас на время расформировывали по учебным местам. На первом посту около стакана первый разводящий объяснял, какие виды пропусков бывают в министерстве и как их необходимо проверять, какие машины пропускать, и как себя вести в нестандартных случаях. На втором учебном месте отрабатывались приёмы защиты и нападения, ясное дело, всё это было показухой, и солдаты то и дело ленно махали руками с деревянными ножами, а другие так же вяло отбивали их в сторону. На третьем учебном месте воспроизводилась смена караула и принятие поста, на четвёртом, подход и отход к начальству. Вся эта лабуда длилась около десяти минут. Потом Студнев приказал снова строиться. К городку подъехал синий мазовский автобус, и нас быстро погрузив в тёплый салон, повезли в Министерство Обороны.
Дорога, как и на БВП оказалась получасовой. Мы ехали по проспекту, и я смотрел в окно на дремлющий город. Хотелось спать, но нас предупредили, чтобы мы не рубились, а зубрили статьи — впереди ожидал развод внутри самого штаба и министерский полкан лично должен был опрашивать наши обязанности и статьи устава.
Штаб оказался огромным ромбовидным зданием. Я столько раз гулял на гражданке возле его окрестностей и совершенно не подозревал, что это военный объект республиканского маштаба. Нас высадили из автобуса у чёрного входа, дали несколько минут перекурить и почистить берцы. Потом Студнев построил весь состав караула и повёл во внутренний дворик. Высокие чугунные ворота уже были широко раскрыты и часовой второго поста, отдав нам воинское приветствие, беспрепятственно пропустил внутрь. По его бледному и уставшему лицу было видно, что он не спал всю ночь.
Внутренний дворик оказался просторной прямоугольной местностью с аккуратно уложенным асфальтом и со всех сторон на него надвигали стены здания и большие окна министерства. У меня сложилось впечатление, что я попал в огромный колодец. Ощущение было жутковатым. Нас построили по постам и сменам и около пяти минут мы стояли в ожидании заступающего дежурного по штабу. Январское утро было морозным и пальцы правой руки в тонкой перчатке, крепко сжимавшей на груди шлейку АК-47, казалось уже было не разогнуть.
Помню, как дверь из чёрного входа в штаб распахнулась и от туда показался улыбчивый полкан вместе со своим помощником, таким же робким подполковником. Студнев строевым шагом проделал к ним свой торжественный маршрут, быстро откозырял, представился и вернулся на исходную. Нас развели на два шага вперед, дежурный быстро прошёлся по рядам, и не спрашивая статей, лишь поинтересовавшись, есть ли у кого жалобы и все ли могут нести службу, получив утвердительное «никак нет», ушёл. Пацаны вздохнули с облегчением и мы направились к караульному помещению.
Возле караулки нас встретила первая рота охраны, начкары обменялись рукопожатием и нас запустили внутрь.
После холода попасть в тёплое помещение было с родни райскому блаженству. Тело постепенно оттаивало и появлялся дар речи. В коридоре мы сняли автоматы и по очереди поставили их в пирамиду, специально отведенный для этого шкаф со стеклянными дверцами.
Караульное помещение, в котором мы с Гурским уже побывали накануне Нового года, казалось совершенно другим и более оживлённым. Сразу на входе, где возле двери стоял солдатик из первой роты, начинался небольшой коридор, от него на лево шёл вход в бытовку, там по обеим сторонам стояли лавки, гладильная доска, зеркало с отделениями для ниток, иголок,