Гоголь стр. 151
или записки действительно жившего человека».
Литература была дыханием Гоголя и, покуда он ею дышал, он жил, несмотря на свой аскетизм и мистицизм.
Из внешней жизни отметим: в первой половине октября 1851 года Гоголь присутствует на «Ревизоре». Хлестакова играл Шумский, городничего — Щепкин. Игра как будто удовлетворила Гоголя.
5 ноября он в присутствии Тургенева, Шевырева, Погодина читал «Ревизора». Тургенев в «Литературных и житейских воспоминаниях» писал:
«Читал Гоголь превосходно… Поразил меня чрезвычайной простотой и сдержанностью манеры, какой-то важной и в то же время наивной искренностью… Эффект выходил необычайный, особенно в комических и юмористических местах».
В конце 1851 года Гоголь хлопочет о новом издании своих сочинений, при том он имеет в виду и издание второго тома «Мертвых душ». Здоровье его за зиму как будто даже поправилось…
…В конце января 1852 года умерла Хомякова, сестра поэта Языкова. Гоголь был очень близок с ней. По отзывам биографов смерть ее потрясла писателя. Но конечно, она послужила только поводом к новому физическому и нравственному его расстройству, подготовлено же это расстройство было всем прошлым состоянием Николая Васильевича.
У гроба Хомяковой Гоголь сказал:
«Ничто не может быть торжественнее смерти: жизнь не была бы так прекрасна, если бы не было смерти».
Эти слова, как будто свидетельствуют, что Гоголь вполне еще владел собой. К смерти Гоголь готовился издавна. Ради того, чтобы спокойно встретить ее, от отказывал себе в земных радостях. Его любимой молитвой была молитва Василия Великого: «Господи, даждь ми слезы умиления и память смертную». Однако, кончина Хомяковой усилила в нем страх смерти, как он в том признался сам духовнику. «Все для меня кончено», — заявил он, стал поститься и говеть. Невольно при этом вспоминается смерть Афанасия Ивановича, который услышал голос покойной Пульхерии Ивановны и решил, что она зовет его к себе. Гоголь тоже уверил себя, что его позвали, что за плечами смерть и начал к ней с ужасом готовиться.
Похожим образом умер и отец его, Василий Афанасьевич.
На похороны Хомяковой он не явился; потом по словам В. С. Аксаковой несколько успокоился, но говорил:
«Мне стало легче. Но страшна минута смерти». «Почему же страшна?» — сказал кто-то из нас. — «Только бы быть уверену в милости божьей к страждущему человеку, и тогда отрадно думать о смерти». — «Ну, об этом надобно сросить тех, кто перешел через эту минуту».
2 февраля Гоголь посылает два письма: Жуковскому и матери, Жуковскому он пишет:
«Сижу по-прежнему над тем же, занимаюсь тем же».
Матери жалуется на нездоровье:
«Подчас мне бывает очень трудно, но бог милостив». «О, если бы он хоть сколь-нибудь ниспослал нам помощь в том, чтобы жить сколько-нибудь в его заповедях».
Наступает масленица. Гоголь под всякими предлогами отказывается от приглашений на обеды и блины. Всех поражает его болезненный вид; не знают, что он уже несколько дней питается одной просфорой.
Щепкин расказывает: будучи у Гоголя он сообщил ему, как в Воронеже при открытии мощей Митрофания утром он пошел в церковь и встретил мужика с ведром, в котором билась стерлядь. «Думаю себе: в церковь еще успею. Сторговал, купил рыбу и снес домой. Потом пошел в церковь… Было чудесное утро». В церкви Щепкин увидел много народа, умилился и сам стал молиться: