Голливуд стр. 121
сцену. Зал зааплодировал.
Выглядел он ужасно. Лицо мертвое, глаза безжизненные. Он начал говорить.
— Я не пью уже пятьсот девяносто пять дней…
Взрыв аплодисментов.
Селлерс продолжал:
— Я излечиваюсь от алкоголизма… Мои друзья тоже излечиваются от алкоголизма.
— Пошли отсюда, — шепнул я Саре.
Мы прикончили бутылку. Поднялись и направились на выход, к машине.
— Черт, — сказал я, — а Джон где? Куда он делся?
— Он был в зале, — ответила Сара.
— Он, между прочим, хотел нас ввести в киношную элиту.
— Да, там прямо плюнуть некуда было — сплошные члены Академии.
Мы сели в машину и двинулись к шоссе.
Я пришел к выводу, что большинство тех, кто причисляет себя к алкашам, вовсе даже не алкаши. Чтобы сделаться заправским алкоголиком, требуется не меньше двух десятков лет. Я стал им на сорок пятом году жизни и еще ни разу об этом не пожалел.
Мы вырулили на шоссе и направились навстречу реальности.
А сценарий все-таки надо было писать. Я сидел у себя наверху наедине с 1ВМ. Сара была в спальне через стенку справа. Джон внизу смотрел телевизор.
А я, значит, сидел у себя. Бутылка уже наполовину опустела. Никогда еще я не испытывал таких трудностей, никогда не страдал от писательского запора. Это дело всегда давалось мне играючи. Я слушал радио, попивал
себе, а слова сами ложились на бумагу.
Джон, конечно, прислушивался к стуку машинки. Так что приходилось хоть что-нибудь выстукивать. Я принялся за письмо приятелю, который преподавал английский в университете Кол на Лонг-Бич. Мы переписывались уже двадцать лет.
Я начал:
«Привет, Гарри!
Ты спрашиваешь, как дела? Совсем неплохо. Позавчера с бодуна поехал ко второму заезду, выиграл десятку. Я уже не заглядываю в «Бюллетень скачек». По моим наблюдениям, те, кто следует его советам, продуваются с гарантией. Я изобрел собственную систему, о которой, конечно, не стану распространяться. Знаешь, если у меня вконец разладится с писаниной, я, пожалуй, переключусь на тотализатор.
Я выработал свою систему благодаря познаниям в начальной военной подготовке, приобретенным в средней школе. Нам приходилось изучать такой кирпич — учебник по вооружению, там был раздел, посвященный артиллерии. Как сейчас помню, было это в 1936 году, задолго до изобретения радаров и прочих умных штук, с помощью которых можно все рассчитать, сидя за столом. Эта книжка вышла до начала эры IВМ, а может, впрочем, и позже, не уверен. Наш капитан, бывало, спрашивал: «Ларри, как по-твоему, сколько до неприятеля?»
— 625 ярдов, сэр.
— Майк?
— 400 ярдов, сэр.
— Барни?
— 100 ярдов, сэр.
— Слим?
— 800 ярдов, сэр.
— Билл?
— 300 ярдов.
Потом капитан складывал эти ярды и делил на число ответов. В данном случае конечный ответ был 445 ярдов. Ориентируясь на эту дистанцию, и вели условную бомбардировку, обеспечивающую разгром противника.
Спустя много лет на ипподроме меня вдруг осенило: отчего бы не применить свои познания в области артиллерии к лошадям? Эта система исправно мне послужила, но, как часто бывает, вмешался человеческий фактор: монотонность утомляет, и тогда начинаешь метаться из стороны в сторону. Мне обязательно нужно, чтобы под рукой было штук 25 разных систем, основанных на неординарных логиках. Я люблю свободу маневра.
Надеюсь, у тебя все в порядке и наши юные студентки не слишком тебя изнуряют, хотя, может быть, лучше надеяться