Голливуд стр. 14
желаю никого обижать. И моя слабость не раз ввергала меня в серьезные неприятности. Пытаясь быть добрым с другими, я превращаю свою душу в питательный бульон.
Впрочем, плевать. Мозг отключается. Я слушаю. Реагирую. Еще никому недостало ума сообразить, что меня рядом нет.
Вино лилось, Джон-Люк говорил. Он наверняка сказал массу удивительного. А я весь сосредоточился на его бровях…
Наутро, в 11 часов, когда мы с Сарой лежали в постели, зазвонил телефон.
— Алло?
Это был Пинчот.
— У меня новости.
— Слушаю.
— Модар ужасно неразговорчивый. Никто на свете не мог бы выжать из него такой поток слов! Ты единственный, кому это удалось! Он трепался несколько часов без продыху! Невероятно!
— Слушай, Джон, извини, но мне худо, я хочу спать.
— Ладно. У меня еще новости.
— Валяй.
— Насчет Жан-Поля Санраха.
— Ну?
— Он говорит, что мне нужно пострадать, что я еще не настрадался как следует, а когда настрадаюсь, он даст денег.
— Ну и хорошо.
— Странный он, правда? Вот что значит настоящий гений.
— Да, — ответил я, — так оно и есть.
И положил трубку.
Сара еще спала. Я повернулся на правый бок, лицом к окну, чтобы не захрапеть ей прямо в ухо.
Не успел я погрузиться в сладкую тьму, напоминающую о вечном покое, как Сарина любимая кошка Красотка соскочила со своей подушечки у хозяйкиного изголовья и прошлась по моей голове. Когтистая лапка попала мне в ухо. Кошка спрыгнула на пол, взлетела на подоконник открытого окна и обратила мордочку на восток. Поднявшееся к зениту солнце не вызвало у меня прилива бодрости.
Вечером, сидя за машинкой, я выдул один за другим два стакана вина, выкурил три сигареты, прослушал по радио Третью симфонию Брамса и наконец понял, что не заведусь без толчка. Я набрал номер телефона Пинчота. Он оказался дома.
— Алло?
— Джон, это Хэнк.
— Ну, как ты, Хэнк?
— Отлично. Слушай, я решил взять десять процентов.
— Но ты же говорил, что аванс затормозит творческий процесс.
— Передумал. Да и творческий процесс еще не начался.
— То есть?..
— То есть я все прокрутил в башке, но еще ничего не написал.
— А накрутил что?
— Сценарий будет о пьяни. Об алкаше, который день и ночь торчит у стойки.
— Ты думаешь, это кого-нибудь может заинтересовать?
— Знаешь, Джон, если бы я собирался кого-нибудь заинтересовывать, я бы ни строчки не написал. Ни в жизнь.
— Ну ладно. Привезти чек?
— Не надо. Пришли по почте. Сегодня же. Спасибо заранее.
— Тебе спасибо, — отозвался Джон.
Я вернулся к машинке и сел. Она была в полном порядке. Я напечатал:
ПЬЯНИЦА ГРУСТНЫЙ С ДУШОЮ НЕЖНОЙ
Бар Дэнди. День
Камера панорамирует сверху вниз, медленно приближается к стойке. На табурете сидит молодой человек. Похоже, он провел здесь целую вечность. Он подносит к губам стакан…
Ну, слава Богу, стронулся с места. Самое тяжкое — написать первую строчку, дальше пойдет само собой. Надо только завестись — и покатит как по рельсам.
Я будто сам очутился в баре. Почувствовал неистребимый запах мочи, который достанет тебя, где бы ни сел. Чтобы его перебить, надо немедленно выпить. Чтобы он не успел тебя пронять, надо опрокинуть четыре-пять стаканчиков. Перед моими глазами как живые встали завсегдатаи бара: их тела, и лица, и голоса — все это было