Голливуд стр. 148
сидел за машинкой, трудясь над стихами, и рассылал их по мелким журнальчикам. Рассказы у меня почему-то никак не выпечатывались, это мне не нравилось, но насиловать себя я не хотел и потому шлепал стихи. В этом была своя радость. Может, в один прекрасный день что-нибудь получится и с прозой. Я очень на это надеялся. А пока что лошадки бегали, вино текло рекой, а Сара занималась чем-то прекрасным в саду. От Джона не было вестей целую неделю. Потом наконец он позвонил.
— Я ведь тебе говорил, что мы нашли нового продюсера?
— Да, ну что, он готов взяться за дело?
— Он отвалил. Сказал, что не хочет делать наш фильм.
— Почему?
— Говорит, пока ждал отступную бумагу, получил заманчивое предложение. Сценарий про двух близнецов-сирот, которые становятся чемпионами мирового чемпионата по теннису.
— Звучит и в самом деле фантастически. Жаль, что не я придумал.
— Но есть и хорошие новости.
— Например?
— «Файерпауэр» возобновляет с нами контракт.
— С какой радости?
— Испугались, небось, что кто-то другой сорвет куш. У них на это дело нюх. В конце концов, бюджет ощипали до костей — благодаря им, между прочим. А теперь они не желают, чтобы другие поживились за их счет. Мне Гарри Фридман звонил. «Хочу это проклятое кино», — говорит. «Ладно, — отвечаю, — получишь». — «А если оно не даст кассы, руки тебе оборву».
— Значит, все сначала.
— Ага, сначала.
Дня через три-четыре он позвонил опять.
— Ничего, если я заеду? Надо кое-что обсудить.
— Конечно, Джон.
Не прошло и получаса, как он уже был у меня. Бутылка и стаканы ждали на кофейном столике.
— Входи, Джон.
— А где Сара?
— В актерской студии.
— О!
Джон прошелся по комнате и уселся на свое любимое место возле камина. Я наполнил его стакан.
— Ну, выкладывай.
— Мы все подготовили к съемкам, утвердили график. И тут Франсин Бауэре, она в Бостоне сейчас, заболела. Ждет операции. Она не сможет начать через две недели.
— Что же делать?
— Будем снимать без нее. Джека Бледсоу будем снимать, все прочее. А ее оставим на потом. Собирались уже отснять первый эпизод с Джеком, да он отказался.
— А он-то что?
— Требует, чтобы за ним приезжал «роллс-ройс».
— С чего вдруг?
— Это предусмотрено контрактом. Нашли мы ему этот «ролле». Оказывается — цвет не тот. Отсняли несколько сцен без Франсин и Джека. Тем временем подыскали нужный цвет тачки, Джек готов выйти на площадку.
Я снова наполнил стаканы.
— Теперь он пожелал, чтобы ты посмотрел, как он работает, — сказал Джон.
— Он что — не знает, что мне надо на скачки ездить?
— Он говорит, скачки ведь не каждый день.
— Это верно.
— Хэнк, он хочет, чтобы ты сделал для него эпизод.
— Да ну?
— Сцену у зеркала. Чтобы он чего-то там перед зеркалом говорил. Может, стих прочитал бы…
— Да это загубит все к чертовой матери.
— Беда с этими актерами. Если они на самом старте заартачатся, того и гляди, угробят картину. «Дожил», — подумал я, — вот идиот, торгуй задницей при всем честном народе».
— Ладно, напишу я сцену с зеркалом.
— Заодно уж и для Франсин сочини — ей нужно ножки показать. У нее потрясающие копытца, вот увидишь.
— Ладно, будет вам и сцена с ногами.
— Спасибо. Тебе, кстати, новая выплата полагается. Ты должен был получить