Библиотека

Голливуд стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема

и направились к двери. Пошептавшись, Тим и светило отвалили. Джон сказал, что хочет продолжить беседу. Я тоже остался.

Мы снова сели.

— Не могу я платить этим парням, — сказал Фридман.

Джон подался вперед и погрозил пальцем:

— А какого же черта ты, Гарри, заставляешь их даром ишачить?

— А мне в кайф, когда на меня задарма ишачат.

— Разве ж это справедливо? Они уже несколько месяцев проработали! Ты должен им заплатить.

— Ладно, дам им пятнадцать тысяч.

— То есть тридцать на круг — за несколько месяцев?

— Нет, зачем, я дам пятнадцать на двоих.

— Это невозможно!

— Все возможно.

Тут он обратил внимание на меня.

— А это что за парень?

— Автор сценария.

— Староват что-то. Долго не протянет. Я урежу ему гонорар на десять тысяч.

— Руки коротки, я сам ему плачу.

— Тогда с тебя сниму десятку, а ты уж с него.

— Кончай, Гарри…

Фридман поднялся из-за стола, прошел к кожаному дивану у стены и, растянувшись на нем во весь рост, уставился в потолок и замолк. Потом послышалось всхлипыванье. Глаза Фридмана наполнились влагой.

— Нет у меня денег. Нету. Прям беда. Хоть вы помогите!

Он молчал добрых две минуты. Джон закурил, ожидая продолжения.

И Фридман, не сводя глаз с потолка, заговорил:

— Это ведь будет художественная картина, так?

— Ну да, — кивнул Джон.

Гарри Фридман слетел с дивана и подскочил к Джону.

— Произведение искусства! Искусства, мать его растак! Значит, и тебе хрен обломится!

Джон встал.

— Мистер Фридман, нам пора.

Мы двинулись к двери.

— Джон, — сказал Фридман, — этих кровососов надо отпустить. Пиявки! — услыхали мы его крик уже за дверью. Мы пошли в сторону бульвара.

Мы с Сарой решили еще разок наведаться в гетто. Поехали на нашем дряхлом «фольксе», который, к счастью, не загнали.

Никаких неожиданностей по дороге мы не встретили, если не считать того, что кто-то выкинул на самую середку мостовой старый матрас, и нам пришлось сделать крюк.

А вообще эта местность напоминала деревню после бомбовой атаки. Улицы словно вымерли. Будто аборигены подали сигнал «в убежище!». Но при этом я чувствовал на себе сотни глаз. Может, воображение разыгралось.

Я затормозил, мы припарковались и постучали в дверь. На ней зияли пять пулевых пробоин. Раньше я их не видел.

Стук пришлось повторить.

— Кто там? — раздался голос Джона.

— Хэнк и Сара. Мы тебе звонили.

— Ах ты, мать честная! Дверь отворилась.

— Прошу!

У стола стоял Франсуа Расин с бутылкой вина.

— Жизнь — пустая штука, — возвестил он.

Джон закрыл дверь на цепочку.

Сара пробежала пальчиками по пулевым отверстиям.

— Это что — термиты прогрызли? Джон засмеялся.

— Ага. Садитесь.

Он принес стаканы, мы сели. Разлили вино.

— Они тут на днях девчонку разложили на капоте моей тачки. Впятером. Или вшестером. Мы вмешались. Они осерчали. И через пару дней вечерком являются — и бах-бах-бах — продырявили дверь. И — тишина.

— Но мы, слава Богу, живы, — констатировал Франсуа. — Сидим и винцо попиваем.

— Они пытаются выкурить нас отсюда, — сказал Джон. — На все идут, чтобы мы сделали ноги.

— Придет час, и мы их протянем навсегда, — вставил Франсуа.

— У них больше пушек, чем у копов, — сказал Джон. — И они гораздо чаще пускают их в ход.

— Все же лучше вам отсюда убраться подобру-поздорову, — заметила Сара.

— Шутишь? Мы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.