Голливуд стр. 96
кино смотреть.
— Извините, — сказал я.
Фильм продолжался. Там была одна неприличная сцена, и сипящая впереди девушка фыркнула:
— Ой-ой.
— Нормально, дарлинг, — сказал ее спутник.
«Дарлинг» пережила этот эпизод, а за ним шла сцена, в которой женщина в баре хвалится тем, что у нее самая крепкая голова во всем городе. «Никто не сдержал столько ударов мордой о коленку, сколько я!»
«Дарлинг» закрыла лицо руками и опять прошептала:
— Ой-ой. Невозможно.
— Нормально, дорогая, — опять сказал ее спутник.
«Дарлинг» еще несколько раз по ходу действия закрывала ладошками лицо, но они оба досидели до конца.
Кино кончилось, и публика медленно покидала зал. Мы ждали. Ну что
ж, я видел гораздо худшие фильмы, особенно в тридцатые годы.
Мы с Сарой поднялись и двинулись к выходу. Дошли до машины, сели и смотрели, как разъезжаются зрители. Я опустил стекла, и мы закурили.
Вдруг какая-то развалюха подъехала к нам. За рулем сидел незнакомый тип. Увидев нас, замахал рукой. На лице его появилась дурацкая ухмылка. Я махнул в ответ, и он поехал дальше.
— Он тебя вычислил, — сказала Сара.
— Забавно.
— Да уж.
И мы поехали домой, как после обычной вылазки в кино.
Когда мы добрались, я открыл бутылку хорошего красного вина. Кровь богов.
По телеку шли новости. Новости были плохие.
Мы сидели, пили и смотрели телевизор, пока на экране не появился Джонни Карсон. Шикарно одетый. Пальцы его все время шарили вокруг узла галстука, он бессознательно проверял, все ли в порядке с его внешностью. Он завел монолог, и из зала донесся притворный свист. Хорошо оплаченный.
— Что теперь думаешь делать? — спросила Сара.
— В каком смысле?
— Кино ведь кончилось.
— Это так.
— И что ты теперь будешь делать?
— На лошадок смотреть.
— А кроме лошадок — что?
— Вот возьму и напишу роман о том, как пишут сценарии и снимают кино.
— У тебя наверняка получится.
— Я тоже так думаю.
— А как ты его назовешь?
— «Голливуд».
— «Голливуд»?
— Да.
И вот он перед вами.
От переводчикаЭтот роман посвящен Барбету Шредеру. В посвящении могло бы еще стоять: «без которого не было бы этой книги». Без него не было бы и сценария к фильму «Пьянь» («Алкаш», «Barfly»), о котором идет речь в «Голливуде»: семь лет Барбет Шредер убеждал Чарлза Буковски его написать. (За это время Марко Феррери успел экранизировать «Эрекции, эякуляции, эксгибиционизмы и другие истории обыкновенного безумия», а Шредер — записать на пленку монологи Бука, которые известны теперь как «Ленты Чарлза Буковски».) Литературное наследие Бука составило четыре с половиной десятка томов стихов и прозы, но «киношная» доля в нем невелика. («В кино мне кажется, что меня надувают. Выходя из зала, я чувствую, будто у меня что-то отняли, будто кто-то изжевал мою ауру и выплюнул», — говорил он, объясняя, почему не любит ходить в кино.) Но все же он привычно ёрничал, говоря, что ходит в кино лишь ради попкорна и баночки «доктора Пеппера». Есть фильмы, которые запомнились ему навсегда: «На западном фронте без перемен», «Полет над гнездом кукушки», «Человек-слон», «Кто боится Вирджинии Вульф?», «Китайский квартал». Он рассказывал, как, подключившись к кабельному телеканалу, в тот же вечер увидел дэвидлинчевскую «Голову-ластик». («Кабельное телевидение открыло нам новый мир. Теперь я готов был сидеть перед ящиком до