Голливудские жены стр. 317
о предстоящей свадьбе в колонке Лиз Смит. Заметки про Лос-Анджелес напомнили ей об Оливере Истерне, а стоило ей о нем подумать, как она ухмылялась. То незабвенное утро в понедельник у него в кабинете было одним из самых великих в ее жизни. Нийл бы ею гордился!
Забавно — она скучала по Лос-Анджелесу. Немало там было хорошего, и теперь она возвращалась — ставить «Людей улицы».
Оливера уговорили отказаться от прав на сценарий в обмен на другой замысел Нийла — картину, где должна была играть Джина Джермейн. Оливер в восторг не пришел, особенно когда Джина отказалась от съемок. Остался на бобах. Ни режиссера, ни звезды.
Монтана слез по нему не проливала.
Она взяла и сама собрала деньги, чтобы начать съемки «Людей улицы». Но теперь хозяйкой была она. Полной и бесконтрольной.
Она гордилась собой.
Памела Лондон и Джордж Ланкастер прилетели с Палм-Бич.
— Терпеть не могу эту захудалую деревушку, — хриплым голосом оповестила поджидавших репортеров Памела.
— Хватит, наглючая корова, язык распускать, — любовно осадил ее Джордж, подталкивая к их лимузину. — Поворачивай свою толстую задницу.
Супружеское счастье их было в целости и сохранности — с помощью двух-трех соленых словечек.
Биби Саттон надела белое парчовое платье, отделанное норкой, которое обошлось Адаму в четыре тысячи долларов и в котором она
выглядела как фея на верхушке рождественской елки.
Без Вулфи она растерялась. Без бедного милого Вулфи который слушал ее бесконечный треп, сопровождал ее туда, куда отказывался ходить Адам, и всегда, ну всегда выбирал ей наряды.
Мэрли Грей пришла на свадьбу с новой своей любовью — человеком не первой молодости секты Иисуса, который был облачен в белый балахон и сандалии и обладал при этом достоинствами жеребца-призера.
Она была в полном восторге. Чего еще ей было желать? Вера и секс — в одном лице.
Как было бы мило, если бы у него и деньги водились! Впрочем, она начала привыкать платить по счетам.
Элейн была в розовом.
Росс был в белом.
Вот это пара!
Бадди надел Армани. Как же иначе? Ангель — в платье для беременных, а в чем же еще?
Коко суетился, добиваясь, чтобы каждая волосинка была на своем месте и грим лежал на ее лице безупречно.
Бадди улыбнулся.
— Эй, Коко! Красивее, чем она есть, ты ее все равно не сделаешь.
Коко тряхнул кудряшками.
— Я всего лишь украшаю розу, — сказал он, целуя Ангель. — Замечательно повеселись, греза моя. И не забывай — я хочу все об этом узнать. Позвони, когда вернешься домой.
Ангель кивнула и улыбнулась.
— Спасибо, что приехал. Поцелуй за меня Адриана.
Внизу в блестящем серебристом лимузине ждала Сейди. Она обнялась с Ангель, поцеловала в щеку Бадди, и он снова подивился, как здорово все обошлось. Сейди приняла Ангель. Ни стычек тебе, ничего. Эти двое отлично поладили.
Он откинулся на спинку сиденья и на миг закрыл глаза. Все у него как надо, все плохое ушло безвозвратно в прошлое. Даже Вулфи свое получил. Кошмарам пришел конец.
Успех. Ангель. Какой же он счастливчик! На полпути к Анахейму и свадебному приему Ангель стиснула его руку.
— Бадди, — прошептала она, — по-моему, начинается…
Он не растерялся. Спокойствие и только спокойствие. Наклонился и постучал в стекло, отделявшее их от шофера. В