Голубое сало стр. 155
его в большую ярко-оранжевую комнату. Голый, невероятно худой молодой человек полулежал на огромном подиуме, утопая в шевелящихся ворсинках живородящей шерсти. Неестественно белая кожа его была покрыта подвижной татуировкой: 69 иссиня-черных дельфинов непрерывно появлялись и исчезали на его груди и руках. Мармолоновая пластина сложной формы обтягивала голый череп молодого человека и плавно уходила под кожу. Белые глаза его смотрели на парящую красную пирамидку – стабилизатор M-баланса. Юноша жевал вяленую саранчу и потягивал пиво из узкого стакана.
На полу, на стальной доске лежал пласт голубого сала, сращенный из узких шматков.
– Разрешите, гаспадин ST? – произнес Сталин своим бесцветным голосом.
– Ты совсем V-2 потерял, старый сяотоу? – проговорил юноша высоким голосом, обнажая сиреневые зубы.
– Я все нашел, гаспадин ST. – Сталин раскрыл книгу. – Вот здесь, в главэ номэр четыре, напысано: сплачивание в прямоугольный грэбень гараздо надежней, чем сплачив ание в трэугольный.
– А это что? – показал юноша глазами на голубое сало.
– А это и есть сплачиваные имэнно в прямоугольный грэбень, гаспадин ST.
– И он, по-твоему, надежен?
– Савершенно надежен, гаспадин ST.
– Ты уверен, рипс нимада?
– Я абсолутно уверен, гаспадин ST.
Юноша кинул в Сталина саранчой:
– А если по швам расползется, как у Сидни Новикофф?
– У нее сплачение было на гладкую фугу, гаспадин ST. Паэтому и распалзлось.
– А если сделать “ласточкин хвост”? – Юноша почесал свой расшитый бисером член.
Сталин прижал книгу к груди:
– Гаспадин ST. Паймыте, пожалуста. Саедынение шматков тыпа “ласточкин хвост” прыменяется только…
Раздался сигнал получения голубиной почты.
– От кого это, рипс сяобень? – поставил стакан юноша.
– Я сэйчас прынесу. – Сталин вышел, положил книгу на свой стол и по винтовой лестнице с трудом поднялся на крышу.
Там было мокро и промозгло – мартовский ветер гнал по небу клочья облаков, внизу погружалась в сумерки Москва.
Клон-голубь размером с гуся сидел в стальной клетке и ритмично дергал серой, переразвитой грудью. Узловатые лапы со свирепыми когтями намертво вцепились в клетку. Сталин вытянул из гнезда электрод, подошел к клетке. Кося большими черно-желтыми глазами, голубь раскрыл мощный клюв и зашипел. Сталин тронул почтаря электродом. Голубь дернулся и забился в слабой агонии. Сталин открыл клетку, вытянул из гнезда электронож и умело разрезал голубя пополам. Изношенные крылья птицы мелко трепетали. Сталин вынул из желудка почтаря серебристую капсулу, смахнул тряпкой кровь, сунул в карман кителя. Затем нажал педаль, и обе половины клон-голубя провалились в мусоропровод.
Сталин спустился вниз, протянул капсулу юноше:
– Прашу вас, гаспадин ST.
Тот взял капсулу, раскрыл. В ней оказалась полоса свернутой рисовой бумаги, исписанная мелким почерком.
Юноша прочел вслух:
2 январяПривет, mon petit.
Тяжелый мальчик мой, нежная сволочь, божественный и мерзкий топ-директ. Вспоминать тебя – адское дело, рипс лаовай, это
тяжело в прямом смысле слова.И опасно: для снов, для L-гармонии, для протоплазмы, для моего V-2.
Еще в Сиднее, когда садился в трафик, начал вспоминать. Твои ребра, светящиеся сквозь кожу, твое родимое пятно “монах”, твое безвкусное tatoo-pro, твои серые волосы, твои тайные цзинцзи, твой грязный шепот: поцелуй меня в ЗВЕЗДЫ.
Юноша зевнул, кинул письмо на пол:
– Все-таки пеньтань этот Глогер, а?
Сталин осторожно пожал сутулыми плечами:
– Нэ очень умный человэк.
Юноша отхлебнул пива:
– Tatoo-pro я уже полгода не ношу, серых волос у меня в помине не